Сашу я знал по той жизни. Нашим институтским вокально-инструментальным ансамблем руководил. И руководит сейчас, да.

— Привет, — сказал он. — Ты играл?

— Привет. Я.

— Не хотел бы у нас в ансамбле поиграть?

Я покрутил головой.

— Я не музыкант. Так. Для себя.

— А это что? — показал он мою кассету.

— Вот, Ольга! — вырвалось у меня. — Нехорошая девчонка.

— Да, ладно. Шила в мешке не утаишь. Про «Пенный Шелест» уже по города поёт. Во всех кабаках уж точно. Жалко что ли для родного ВУЗа попеть?

— Ты же сам и играешь, и поёшь? Зачем тебе конкуренты? И другие ребята у вас нормально играют. Я слушал.

— Когда мы скажем, что у нас поёшь ты, автор и исполнитель стольких песен, к нам по-другому станут относиться.

— А зачем вам, чтобы к вам по-другому относились? — удивился я.

— На одной из песен сказано, что синкопированную партию бас-гитары исполняешь ты. И там точно был неплохой бас. Значит ты играешь на басу?

— Ну…

— У нас бас-гитарист лажает.

— Так другого возьмите.

— Где его возьмёшь-то? А вечер уже совсем скоро.

— Не-не-не, — замахал я на него руками. — На вечере я собираюсь своей девушке сделать предложение руки и сердца, а не на сцене дёргаться.

— Если ты не поможешь, вечер вообще может не состояться, — сказал Говердовский.

— Да, ну нафиг, — сказал я. — С ху*ли загуляли? Был вечер и без меня.

— Когда был? Где-нибудь, может быть и был, а у нас не будет. — буркнул Сашка.

— Кто у вас басист? Овечкин же?

— Овечкин, — кивнул головой Сашка. — А ты откуда знаешь?

— Так он у нас в группе учится. Все знают. И чем он вас не устраивает?

— Он только пять песен знает, а другие учить не хочет. Всё свою «Лювилювилювай» хреначит. А ты говоришь, «синкопы».

— Я говорю «синкопы», — удивился я.

— Ну, я говорю, какая разница, — махнул рукой Сашка.

— В «люви» хороший бас.

— Но нам не нужен «люви». Это старьё. Нам нужны твои песни.

— Но я не во всех песнях сам играл на басу! — даже испугался я. — Написать партитуру я могу, но сыграть…

— Но ты же «Солнечный остров» сыграл под Маргулиса?

— Так, то «Солнечный остров»… Кто ж его не сыграет?

— Так, как Маргулис? Смеёшься? — Говердовский улыбнулся, а я вспомнил, как я ковырял простую гитару, пытаясь попасть в ноты.

— У нас другой басист был. Он окончил вуз. Ушёл. А Серёга только по фирме мастак. И то… Гамму, порой, гонит.

У меня мелькнула мысль.

— Фирма, говоришь? Так, это же хорошо. Пусть свои пять песен и играет. А я потом. Что вы там играете? «Остров»? «День рождения», «Марионетки», «Капитана», «Снег», наверное? Из весеннего альбома Машины времени, да?

— Ага, — сказал Сашка Говердовский и его физиономия стала расплываться в улыбке. — Ты их все расписать можешь?