— С какой стати? У тебя что, бумага на то есть? — Гражданин за воротами определённо нарывался, строя из себя «законника».

Ситуация порядком подбешивала, но я собрал волю в кулак, чтобы ответить максимально спокойно и без нервов. Не хватало даже в глазах зарвавшихся граждан выглядеть истеричкой.

— Товарищ, мы к вам сунулись не с бухты-барахты. Есть основания подозревать, что на территорию склада проник преступник. В ваших интересах, чтобы мы его обнаружили.

— Какой ещё преступник? Нет здесь никаких преступников! Один я тут. И вообще, не имеете права ломиться! Есть бумага — впущу, нет — проваливайте!

«Подкованный» гражданин продолжал гнуть прежнюю линию, не заметив, что начал заплывать за буйки.

Ненавижу таких умников, которые сами закапывают себя. Потом станешь лить крокодиловы слёзы и раскаиваться, но будет уже поздно.

— Ты хорошо подумал? — дал ему ещё один шанс я, на сей раз последний.

Если продолжится старая канитель, я этому сукину сыну все уши оторву.

— А не то бомбочку за ворота захреначим, будешь знать, — Леонов интуитивно включился в игру, изобразив плохого полицейского.

В его руке действительно оказалась «лимонка», и он демонстративно подкинул её на ладони.

Аргумент убойный, сторожа на секунду охватило оцепенение.

— Не посмеете! — уже без прежней бравады вымолвил сторож.

— Ещё как посмеем! — заверил я.

Мужик за воротами надолго замолчал.

— Эй, дядя! — окликнул Пантелей. — Долго думать собираешься? Открывай, пока мы тут всё к такой-то матери не разнесли!

— Обождите минутку, я должен начальству позвонить. — Форточка закрылась, сторож быстро взбежал на крыльцо и скрылся в доме.

— Позвонить? — мы с Леоновым переглянулись.

К зданию даже не проведено электричество, не говоря о телефонных проводах.

— Ложись! — первым сообразил я и, подавая пример, плюхнулся в густые заросли позади ворот.

Небольшое окно на чердаке распахнулось, оттуда выглянуло чёрное дуло ручного пулемёта и тотчас же очередь скосила траву над нашими головами.

На мгновение стихло, и я приподнял голову. Прямо на меня квадратными от удивления глазами смотрел Леонов. Вид у него был, что называется — несколько охреневший.

— Это что такое? — удивлённо произнёс он, но я не успел ответить.

Вторая очередь прошла уже совсем рядом, в каких-то сантиметрах от нас. Сейчас пулемётчик скорректирует огонь и нашпигует нас свинцом.

Даже в такое, не самое удачное время для раздумий, я вдруг поймал себя на мысли, что эта пальба никак не согласуется с тихой, не привлекающей к себе ненужного внимания, довольно гуманной манерой вора, проникшего в музей. Тот явно не стал бы устраивать такой концерт с музыкой. Не тот почерк, явно не тот…