— Хочешь — махнёмся? — предложил я. — Твои будут громить банды, а мои раскопают: кто, когда и зачем устроил этот склад.

— Нет! — засмеялся Жаров. — В тебе и твоих орлах я не сомневаюсь, вы хоть кого отыщете, только свистни. Пусть каждый занимается своим делом.

— Замётано! — откликнулся я.

Он пожелал мне удачи, и наша короткая встреча закончилась.

Люди покидали город под покровом ночи, уходили небольшими партиями, чтобы в условленный срок встретиться в одном месте.

Операция ещё не началась, а у нас уже появились первые небоевые «потери»: один чоновец умудрился споткнуться на ровном месте и сломал ногу, ещё один заболел, и у Лодыгина были все основания подозревать, что дело тут в пресловутой «медвежьей» болезни. Да и среди моих не всё оказалось слава Богу! Тоже больной и тоже с подозрительным диагнозом.

Ещё двоих милиционеров пришлось отправить в усиление дежурной бригады.

Итого минус пять… А для меня сейчас любой, на кого можно рассчитывать, оценивался на все золота.

Всё оказалось гораздо хуже, чем думал. В строю под ружьём стояли тридцать три богатыря, правда при двух пулемётах, и усиленные дядькой Черномором в моём лице.

Охренительное войско, если учесть, что бандитов на богатую поживу может слететься чуть ли не больше, чем нас.

Ладно, будем считать, что каждый из нас стоит троих, а то и четверых.

Здесь принято «накачивать» людей перед боем и серьёзной операцией. У Лодыгина был свой комиссар, который как мог пытался поднять в бойцах дух.

Надо отдать должное: говорить он умел, причём с ярким революционным пылом, но чем дольше я слушал его речь, тем сильнее мрачнел. Уж больно не нравился патетический смысл и явное общее направление не туда…

И когда товарищ закончил спич, и стал утирать выступивший на лице пот, слово взял я.

— Значит так, товарищи бойцы ЧОН и милиционеры! Товарищ комиссар вспомнил прекрасные строки песни «Смело мы в бой пойдём». И песня замечательная, и слова в ней не хуже! Но я бы внёс небольшие корректировки в её текст, применительно к моменту. Вместо строчки «И, как один, умрём в борьбе за это» предлагаю петь «И всех врагов убьём…» Потому что умирать мы не собираемся, пусть лучше умирают наши враги. А что касается нас, товарищи, то… «Умирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела», — закончил я фразой из «Песни фронтового шофёра», которую ещё не успели придумать, сочинив текст и музыку.

Настоящее искусство вне времени, особенно, когда говорит о простых и понятных вещах, которые ещё и касаются каждого. Бойцы дружно улыбнулись. Оптимистический настрой фразы поднял им настроение.