Но в этот раз им придётся пройти сквозь меня.
Часть 3. Глава четвертая
Глава четвёртая
Жидкость была горько-солёной, густой, комковатой. Я узнал вкус ещё до того, как пришёл в сознание.
Питательный субстрат. Когда-то давным-давно, больше месяца назад, меня отпаивала им Дарина.
После того, как я первый раз убил уничтожителя, напавшего на Гнездо… Каким же страшным и сильным он тогда казался!
Я закашлялся, меня затошнило, но я выпил всё, что поднесли к моему рту, до последней капли. Потом будто провалился куда-то во тьму. Потом мне снова дали субстрат, а вслед за ним воду.
Кажется, я выпил не меньше пары литров, прежде чем смог открыть глаза.
Они оказались обычные, человеческие. Я вернулся в своё прежнее тело. И, как ни странно, выжил.
Высоко надо мной парил потолок. На самом деле высоко, я лежал на жёсткой кровати или кушетке в огромном зале. Под потолком висела внушительных размеров люстра из переплетённых полос белого металла и розового стекла, двери были широченными, окна витражными, пол из кусочков разноцветного дерева, сложенных вместе, будто мозаика. Мебель отсюда вынесли, но, судя по картинам на стенах, это был какой-то концертный зал или художественная галерея.
Стандартная процедура для полевого госпиталя — размещение в ближайшем заведении культуры. Школьные здания рекомендовалось занимать в случае крайней необходимости, медицинские учреждения вообще отвергались, как потенциальный источник заразы.
В зале стоял десяток коек, но все, кроме моей, уже освободились. Изменённые восстанавливаются очень быстро. Однако простыни на койках были смяты, некоторые испачканы кровью и грязью, возле каждой койки высилась стойка с полупустыми флаконами и жгутами трубок. За победу над десантом Изменённые заплатили своими жизнями.
Очень смутно я помнил, как стоял возле заложников-тэни, расшвыривая нападавших. Уничтожить пленных направили в основном чистильщиков, а эти мерзкие гибриды мало того, что живучи, они ещё и плодятся непрерывно, прямо в ходе схватки.
Честно говоря, я был уверен, что в конце концов они меня сожрут. Видимо, помощь пришла практически сразу, как я потерял сознание.
У моей койки стояла молоденькая рыжая жница Эми.
Вот только комбинезон на ней был необычный, не чёрный, как у жниц, а тёмно-багровый.
Память услужливо подбросила мне таблицу цветовой идентификации Изменённых.
— Поздравляю, Эми, — сказал я. — От простоватой жницы до могущественного инспектора… и всего-то за пару дней.
Эми кивнула, внимательно изучая меня. Лицо у неё оставалось всё тем же, мягким и ласковым, почти человеческим. А вот в глазах многое изменилось. Ушли все оттенки синего, остался насыщенный рубиновый. Не те «красные глаза», которые бывают от усталости или выпивки, а глубокий тёмно-красный цвет.