Ещё безумно хотелось есть. На столе громоздились горы еды — овощи, жареная курица, куски не то рыбы, не то мяса, графины с водой и какими-то напитками.
Но ещё больше хотелось вымыться.
— В дальнем конце, я проведу, — встала Эми.
Я посмотрел под ноги. Мерзко выглядящая лужа, с какими-то белыми вкраплениями… это что, мои зубы?
— Я всё уберу, пойдём, пойдём, — позвала жница.
— Где Джагерд? — спросил я коменданта.
Та с любопытством смотрела на меня.
— Он больше не нужен.
— И… где он?
— Он жив, если ты беспокоишься о нём. Стражи его увели.
Всё-таки подозрение на моём лице оставалось, потому что Мар покачала головой.
— Тебе обязательно надо будет с ним пообщаться. Он жив, хотя крайне расстроен увиденным. Даже пытался подраться со стражей. Иди, приводи в себя порядок.
Мар бросила в рот варёную картофелину, добавила:
— А то отбиваешь аппетит.
— Картошка? — почему-то удивился я.
— Да. От Продавцов.
— Они же… картошку делать не умеют…
Мар громко расхохоталась.
— Что? Всё они умеют. Но на каждой планете они объявляют несколько продуктов и предметов недоступными для копирования. Это поддерживает местную экономику и даёт аборигенам повод гордиться собой и строить конспирологические теории. На Земле, значит, картошку выбрали?
Почему-то это меня добило. Я неуверенно сделал несколько шагов. Фигура у тэни оказалась совсем другой, центр тяжести смещён куда-то к пузатому животику и заднице. Ещё я стал меньше ростом, даже ниже, чем когда был обычным человеком.
Оставляя за собой скользкие пятна, я пошёл вслед за терпеливо ждущей Эми в душевую.
[1] И. Бродский, «Письма римскому другу»
[2] Я требую немедленно освободить меня. Вы нарушаете соглашение наших народов. (немецкий).
Часть 1. Глава десятая
Глава десятая
Душ был хороший, с мощным напором. Краны с пятигранными ручками — может быть, тут пятиугольники считаются благоприятными для гигиены, как треугольники — для приготовления пищи?
Я вымылся с густым, пахнущим пряными цветами душ-гелем из банки (тоже местная продукция, ни одного символа на этикетке не понять). Вытерся, постоял у запотевшего зеркала, висящего на стене, изучая себя.
Тэни. Пожилой, розовый и с залысиной.
Залысина почему-то злила сильнее всего.
На руках четыре пальца, но неудобства я отчего-то не испытывал. Может быть, гитарист или фокусник страдал бы, а я как-то сразу привык. На количество пальцев на ногах мне вообще было плевать. Не копыта, и ладно.
А что делать-то?
Я теперь Изменённый, пусть и странный. Для Аны я символ восстания (не лидер, а именно символ). Для Мар — разведчик, который сможет исправить случившийся косяк. Я часть армии Инсеков, я сражаюсь с такими же Изменёнными, служащими Прежним.