— А вы как поступили? — зло спросил я.
— Нам было проще, — ответил Инсек, помедлив. — Мы не гуманоидная форма жизни, и наше отношение к правам личности и целесообразности развития иное. Мы исследовали проблему и велели большей части населения деградировать. Не было никаких заговоров и тайного воздействия на массу особей, было общее решение и случайная лотерея среди достойных возвышения.
— Это не по-человечески…
— Конечно. Это гораздо честнее и справедливее. Понимаешь ли, Максим, с определённого момента любой количественный путь развития сменяется качественным. Экстенсивный — интенсивным. Большая часть разумных особей становится ненужной, её можно либо уничтожить — так делают некоторые виды, или превратить в слуг, стадо, заготовки биомеханизмов. Так поступили мы и Прежние, пусть и разными путями.
— Мерзко, — прошептал я.
— Законы природы не бывают мерзкими, Максим, — они вообще никак не соотносятся с моралью… Так что Прежние не ваши предки. В лучшем случае — старшие братья, но скорее… скорее уж — ваши боги.
— Злые боги.
— Боги, как законы природы, не бывают добрыми и злыми… — Инсек заёрзал на кушетке. — Мне нужно провести ряд медицинских процедур, тебе не стоит присутствовать. Я могу сказать что-то ещё, что позволит тебе принять правильное решение?
Пожав плечами, я поднялся, шагнул к экрану. Спросил:
— Вы уже находили прозрачный кристалл?
— Да, — ответил Инсек, помедлив.
— А Прежние?
— Да. Зачем ты спрашиваешь?
— Вспомнил одно хорошее правило.
Улыбнувшись Инсеку, я вошёл в экран.
Часть 3. Глава седьмая
Глава седьмая
Как ни странно, мне не хотелось сейчас идти к родителям, наверняка встревоженным моим неожиданным «отъездом», или вернуться в Гнездо и обнять Дарину.
Свою великовозрастную команду я повидать тоже не спешил.
И уж тем более Лихачёва, у которого от любопытства, наверное, глаза бы из орбит вылезли. Шутка ли — я первый человек, который отправился к звёздам и вернулся, кладезь информации об Изменённых, об Инсеках и Прежних, о других разумных видах.
Я хотел ощутить, что я снова дома. А это лучше делать в одиночестве.
Выйдя из Представительства, я побрёл куда глаза глядят. Было шесть утра, метро уже полчаса, как работало, и людей на улице, конечно, прибавилось. Даже открылись несколько крошечных кофеен, в одной, напротив консерватории, с удивительной надписью «Мы не продаём кофе Изменённым!», я взял стаканчик навынос.
Пару месяцев назад я бы на этот лозунг и внимания не обратил. С тем же успехом хозяин заведения мог не продавать кофе Инсекам. Месяц назад я бы разозлился и обозвал продавца расистом. А сейчас мне было всё равно. Ерунда, доказательство того, что глупость неисчерпаема.