Название города показалось мне знакомым, и я задумался. Озарение пришло быстро: в громоздком имени Оливии Эстидак определённо упоминался!
— Кажется, мы спасли дочь правителя города.
— Хорошо для него, — отстранённо сказала Вероника.
— Похоже на то, что она ранена, но боится признать это. Сможешь осмотреть её? Если мы убедим их в чистоте наших намерений, путешествие получится куда приятнее. Без сюрпризов.
— Боится признать? Значит, не истекает кровью. Или как минимум доживёт до того, как мы расстанемся навсегда.
С одной стороны, принуждать Веронику лечить кого-то ещё, когда она едва способна ходить, жестоко, но с другой… Я вспомнил окровавленный платок.
— Послушай…
Вкратце изложив состояние Оливии и её историю про бандитов и служанку, я замолчал. Вероника прикрыла глаза и криво ухмыльнулась.
— Не по моей части, это уж точно. Когда вернётся, пусть подыщет в окрестностях опытного реамптора, хотя даже они с неохотой берутся за такие вещи. Использовать же Порчу… неразумно. Максимум, чего она дождётся от меня, — это совет почаще ездить на лошади без седла или хотя бы убедить возможных женихов в том, что она обожает вольные скачки. Не она первая, не она последняя. Благородные не прячут цыплят под кроватью, как крестьяне. — Она издала звук, который при определённом складе ума можно было счесть смешком. Однако мне он больше напомнил стон сквозь зубы.
— Ты о чём?
— Она в порядке, как и всякая женщина, познавшая мужчину. Телом в порядке, по крайней мере.
— Ч-ч-что?
— Могу и ошибаться. Только предположение, я к ней между ног не залезала,— произнесла Вероника безразличным тоном.
Мои щёки запылали, их жар быстро передался кончикам ушей. Нет. Конечно, нет. Вероника заблуждалась. Нечего даже думать об этом.
— У меня осталось здесь одно дело, после которого мы можем уезжать.
В мыслях зароились образы смоляных пентаклей, чадящего огня чёрных свечей, уши заполнили гортанные песнопения и низкое рычание пробуждённых мертвецов.
— Не говори, что собираешься устраивать тут ритуал! Вербер и Оливия будут резко против, особенно если ты возьмёшь тела их друзей. Да и я…
— Что? Нет-нет, никакого поднятия, — покачала головой Вероника и едва не свалилась в грязь. В последний момент она кое-как устояла на месте, застонав, и приложила руку к бедру. Заструилась серо-жемчужная мерзость. Я сделал шаг вперёд, намереваясь поддержать её, но она отвела мою ладонь в сторону. Пальцы у неё были ледяные.
— Кое-где лежат прекрасные образцы, и в других условиях… да, в других условиях… Но вскоре за нами устроят погоню монастыри, провались они в глубочайшую пропасть Мельты, а у меня сейчас не самое крепкое здоровье, чтобы хвататься за кучу дел сразу. Я отправляюсь на поиски ручья, чтобы помыться. Ходить в окровавленной одежде — сплошная пытка, словно тебя засунули в железные доспехи, которые с каждой секундой становятся меньше. Куртка и штаны напрочь одеревенели. Не вздумайте уезжать без меня! Хотя… вряд ли вам удастся убедить коня.