Девушка убрала лезущую на глаза прядь за ухо и огляделась, с жеманной брезгливостью поджимая чувственные губы. Однако моя скромная персона, приткнувшаяся в углу, отчего-то развеяла её недовольство. Взгляд девушки наполнило любопытство — чрезмерное, льющееся через край. Она подошла к моему столику и спросила:
— Добрый день, господин. Не возражаете, если я присоединюсь к вам?
Вопрос скатился с её губ хрустальным шариком, гулко разбросавшим осколки по недрам пустующего зала. Я молча мотнул головой, стушевавшись при виде такой красоты. Вероника была по-своему симпатична, если забыть особенности её характера, однако незнакомка… она выглядела цветком из императорского сада, по стечению обстоятельств очутившимся посреди каменистой пустоши.
Я ожидал, что девушка сядет напротив, однако она грациозно разместилась рядом. Меня обдало едва уловимым ароматом духов — впервые за пребывание в этом мире я почувствовал что-то отличное от запаха пота и крови. На глаза навернулись непрошеные слёзы, которые пришлось прогнать очередным глотком эля. Мерзкий привкус исчез совсем.
Глава 14
— Для меня стало неожиданностью встретить в этой части города человека, на чьём лице видна печать ума, — прощебетала девушка и, спохватившись, добавила: — Прошу простить моё отсутствие манер. Меня зовут Саюрей.
— Я Накагава Такуми, — произнёс я и приложил усилия к тому, чтобы насторожиться. Пусть в этом мире не слышали о Ханакотобе, однако опасное созвучие имени девушки всё же дёрнуло струну в душе. Но одинокая нота не создала песню: меньше всего я сейчас ощущал себя умным человеком. Вслед за телом нега охватила и душу. — Накагава — фамилия, Такуми — имя.
— Как интересно! Дворянин? Но без родовой приставки? — Взгляд Саюрей не отрывался от моего лица. В какой-то степени это доставляло удовольствие. В какой-то степени это пугало. Я допил кружку (так быстро?), и страх прошёл.
Внимание красивой девушки наполнило сердце гордостью. Шум в голове исчез, и я понял, что абсолютно трезв. Жар в груди разлился по телу, в особенности охватив правую ладонь. Я посмотрел на неё и обнаружил, что её накрывают пальцы Саюрей.
Впервые за долгое время я чувствовал себя хорошо.
Веселье несколько омрачала миниатюрная Атсуко, которая маячила на краю поля зрения. Она негодующе поджимала губы, показывая, что порицает происходящее. Возможно, в этой ситуации мне следовало бы пристыдиться. Но облако тепла, накрывшее голову, не оставляло места в ней для самобичевания. В конце концов, между нами не происходило ничего из ряда вон. Я мысленно подмигнул Атсуко, упиваясь тем, как легко оказалось сбросить оковы рефлексии. Тревоги и переживания, которые донимали ещё недавно, сейчас выглядели детской вознёй.