— А если бы не разбудила, остались бы пятна тьмы?
Айра безмолвно качнула головой. Ярче и ярче разгоралась в ней надежда.
— Значит, ты способна заставить любого человека умереть, выдав это за несчастный случай или естественную смерть.
— Я не… я была неправа, я действовала по приказу Селесты! Я бы… ни за что… я совершила тяжкий грех, убив верного сына церкви, идущего в свете. Мне нет прощения. — Айра опустилась на колени и припала поцелуем к запястью Бельмута.
— Пока ты дышишь, всегда есть дорога к искуплению, — сказал архиканоник, погладив её по волосам. — К тому же, хоть это не умаляет тяжести твоего греха, бедный Фредерик сам свернул с пути, предписанного церковью. Его усилия могли бы похоронить священный поход. Может быть, он этого не сознавал и действовал из лучших побуждений. Однако его гибель послужила делу света, — и хоть ты виновна во многих прегрешениях, дочь моя, для тебя есть шанс. Встань.
Айру снова разобрал смех, который она выдала за плач, и она тяжело поднялась.
— Я сделаю всё, чтобы искупить вину и послужить свету.
Бельмут кивнул — ничего иного он не ожидал. Архиканоник заботливо вытер слезы, которые смешивались с по́том на её щеках, и заговорил.
Глава 52
Пока Айра колебалась, по какой дороге пойти, выбор сделали за неё. От этого на языке чувствовался привкус пепла.
Несмело шевельнулся в душе гнев. Она стремилась к силе для того, чтобы не зависеть от других, чтобы выковать идеальный мир, — но приходилось работать с тем, что ей поручали сильные мира сего.
Рождались первые намётки плана. Как подобраться к Селесте, как лишить её защитных артефактов… нет, всё в топку! Воля принцессы была твёрже стали, и Айре ни за что не преодолеть её тяги к жизни. Бельмуту об этом, правда, знать не нужно, совсем не нужно. Одно неверное движение, и, несмотря на уверения архиканоника, она полетела бы в костёр вместе с неупокоенными. Уж какая-нибудь мифриловая побрякушка в лагере отыскалась бы, чтобы сжечь её живьём без опаски.
Айра шла по лагерю с гордо поднятой головой, ошеломлённая тем, что ещё дышит, с трудом сдерживаясь от того, чтобы пойти в пляс. Ей хотелось хохотать, тыкать в угрюмых угольчатых, — уж они-то точно не были довольны итогом. Но кому до них дело? А впрочем, Айра всё-таки воздержалась от тычков. Если кто-то сорвётся, его сурово накажут, но менее мёртвой Айра от этого не станет.
Лучше начать продумывать, как она избавится от их неусыпного надзора. Мел не обрадуется новым компаньонам, а уж от поручения, данного Айре, впадёт в неистовство. Наверное. Вряд ли угольчатые спустят ему, если он примется орать на них — или на неё. Или вообще поднимет шум.