Центральное крыло заметно отличалось от западного. Коридоры здесь были выше и просторнее, а ковровые дорожки — шире и мягче. Висевшие повсюду свечные канделябры уступили место шарам размером с кулак, которые испускали ровный мягкий свет. Шары крепились к стенам бронзовыми держателями, выполненными в форме человеческих кистей. Паркет, начищенный до зеркального блеска, сверкал, и, скорее всего, по нему можно было прокатиться. По понятным причинам делать этого я не стал.
Мы пришли к двустворчатой двери высотой в три моих роста. Выглядела она внушительно: на тёмном дереве створок сплелись в объятиях золотые змеи, изумруды на ручках служили их глазами. По обеим сторонам двери стояли стражники, чьи доспехи своим сиянием и гравировкой буквально кричали о церемониальности. На их фоне мой охранник и сторож выглядел невзрачным.
Меня обыскали. На сей раз смартфон остался у одного из стражей. После того как они убедились, что на мне нет спрятанного оружия, солдаты с усилием открыли дверь, наконец впустив меня.
Помещение было огромным, но практически пустым. Круглые стены создавали впечатление, что я находился в концертном зале. Впечатление это усиливалось тем, что у дальней стены имелось возвышение наподобие сцены, на которой простирался вытянутый стол с покрывалом зелёного сукна. За столом сидело три человека, четвёртое кресло пустовало. Перед каждым местом выстроилась парочка из хрустального бокала и графина с водой.
В центре комнаты высился пюпитр, на котором покоилась раскрытая книга, а слева от него располагался каменный постамент с широкой исписанной плитой на нём. Я повертел головой и обнаружил Веронику, Эвакила и Ланду. Они стояли порознь на метках в виде звезды, которые были рассыпаны на мозаичном полу на одинаковом расстоянии друг от друга и от сцены. Магичка глазами, полными ненависти, прожигала дыру в пепельноволосой девушке, на лице которой сквозило безразличие. Ритуальный кинжал висел на её поясе, как всегда. По всей видимости, забрать его не имели права. Эвакил что-то бормотал про себя, держа в руке талисман, свисавший с шеи.
Взгляды собравшихся скрестились на мне, и я внутренне поёжился. Не дожидаясь инструкций, я встал на ближайшую звезду. Судя по тому, что никто ничего не сказал, я всё сделал правильно. Так прошла минута, вторая, третья. Я начал изучать тех, кто, как я подозревал, будет судьями.
С левого края сидел старик в фиолетовой мантии. Его внешний вид — классическая длинная борода, густые брови, седые волосы, глубокие морщины — буквально кричал о том, что он волшебник. Старик сидел с закрытыми глазами и неслышно постукивал по столу пальцами, будто играл на пианино.