Похоже, замечание Ала было попыткой сыграть на дурака. Однако дураков в зале не имелось… кроме, возможно, меня.
— В таком случае необходимо узнать, выдвигает ли Такуми Накагава официальные обвинения против госпожи Вероники, — произнёс Ал. Его взгляд пересёкся с моим. Я сглотнул. Расчёты оказались верны. Члены комиссии не горели желанием подмахивать любые решения слуг Владыки, и существовал вполне реальный шанс, что они продолжат вставать на мою сторону. И всё же… заветное слово далось с большим трудом.
— Выдвигаю.
Уголок рта мага дёрнулся, но он промолчал. Почему-то Ал не выглядел сильно раздосадованным, скорее, задумчивым.
Этот способ избавиться от чрезмерной опеки рыцарей Владыки оказался единственным, что я смог придумать. Если показать им, что я не желаю иметь с ними ничего общего до такой степени, что готов пойти на открытый конфликт, то они, возможно, откажутся от своих планов. А если нет, то же самое увидят другие члены комиссии и постараются спасти меня — не из большого человеколюбия, но из желания досадить другой стороне. На Веронику я старался не смотреть.
— Повтори запись, — приказал Меридий Эвакилу. Жрец подчинился, и перед нами вновь предстали события многодневной давности.
— Насколько я вижу, Эвакил указал на то, что Такуми не является неупокоенным. И даже после этого предупреждения госпожа Вероника использовала тёмную магию, — заметил Бельмут. — Налицо нарушение Соглашения.
Возражений не последовало даже от Ала. Я задумался, какие наказания предусмотрены для таких случаев. Штраф? Выговор? Запрет на въезд в Аглор?
Меридий прокашлялся и объявил:
— В соответствии со стандартным протоколом, нарушитель Соглашения, напавший на беззащитного человека, не спровоцировавшего его, без летального исхода, приговаривается к десяти ударам плетью. Наказание состоится на Восточной площади в три часа от рассвета.
На этом моменте я осознал, что что-то пошло не так. Уж не знаю, разыгралось ли воображение, но от места, где стояла Вероника, исходили практически вещественные волны злобы. Против воли я повернул голову, чтобы взглянуть на неё, и не поверил своим глазам. Казалось, Веронику нисколько не тронула новость. Маска безразличия девушки осталась непоколебимой.
— Могу я попросить комиссию об одолжении? — Ал пригубил воды и сказал: — Я желаю лично осуществить приговор.
Подумав над его словами, я слегка расслабился. Очевидно, Ал решил выступить в роли палача, чтобы облегчить участь подопечной. Ни один здравомыслящий человек не будет бить товарища в полную силу. Однако это не избавляло от глубинного ощущения, что моя собственная судьба после этих роковых слов находится под большим вопросом. Если я покину этот зал в качестве пленника рыцарей, то из города меня вывезут уже по частям. В лучшем случае смерть придёт быстро. О худшем же исходе я предпочитал не думать. К сожалению, красочные картины продолжали всплывать в мозгу, заставляя вспотеть спину и руки.