— Вечная твоя тяга портить веселье… Ладно, пока выколю глаза, без них ему деваться некуда. И бывают же такие придурки на свете…
Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Бешеный стук сердца наполнил уши. Ошибки прошлого соревновались за внимание с образами близких. Родители, Атсуко, школьные друзья, товарищи в играх — я не хотел умирать не попрощавшись.
Женщина тяжело вздохнула.
— И вот поэтому…
Её прервал насторожённый оклик парня.
— У нас гость. Один. Оружия на виду нет.
Затем парень — уже притворно-насмешливо — бросил:
— Заблудился, уважаемый? Иди своей доро…
На последнем слове бандит захлебнулся, и раздался странный треск.
— Миэль! — воскликнула женщина. — Ах ты ублюдок!
Звонкий звук спускаемой тетивы. Шелест вытаскиваемого из ножен меча. Боевой клич Ганса — рычащий, прогрызающий в душе новые пустоты, которые тотчас заполнил ужас. Треск, хруст, стон женщины — совсем близко. Ганс вновь завопил, как раненое животное, осознавшее, что ему не победить. В этом вопле слышалась ненависть проигравшего. Пара толчков, от которых на меня посыпалась грязь со стен.
И тишина.
Моего плеча осторожно коснулись.
— Господин, вы в силах встать?
Облегчение, которое я испытал, услышав это обращение, едва не свело с ума. Можно долго рассуждать о том, что доверие нужно заслужить, но тот, кто зовёт тебя господином, вряд ли собирается в ближайшем будущем препарировать твою тушку. А желать большего в этой ситуации не стал бы и самый жадный человек на свете.
Я с трудом поднял голову, прибавившую в весе как минимум десяток килограммов. Зрение ещё не до конца вернулось после удара по голове, но, сфокусировавшись, я сумел разглядеть своего спасителя. Надо мной, склонившись, стоял человек в плотно прилегающем капюшоне, который скрывал его волосы и уши. Угловатость черт его лица расходилась с покроем одежды, состоявшей, казалось, исключительно из плавных переходов и тысяч концентрических складок. Раскосые зелёные глаза зажглись отмеренной радостью, когда человек увидел, что я жив.
Я попробовал подняться, и человек предложил руку, на которую я с облегчением опёрся.
— Меня зовут Ялк, господин Такуми.
Я пошатнулся, и он придержал меня, чтобы я не упал. Железная хватка его пальцев выдала чудовищную силу, неожиданную для сухопарого тела. Непрошеный вскрик едва удалось подавить.
— Откуда вы знаете моё имя, господин… Ялк?
Сомнение начало брать верх над благодарностью. Неужели я вылез из одной передряги только для того, чтобы угодить в другую?
— Мне известно, что вы оруженосец госпожи Вероники, господин. Нет нужды быть вежливым со мной, ведь я лишь ваш покорный слуга, — на этих слова Ялк улыбнулся одинокой улыбкой того, кто в большой компании рассказал анекдот, не понятый остальными.