Развожу руками. Тесть слушает внимательно, сочувственно кивает, но пока ничего не отвечает. Навскидку ему лет сорок семь-пятьдесят, вид усталый, в целом выглядит как типичный заводской работяга. Такие любят пропадать на бесконечных рыбалках, оседать в гаражах или прятаться в банях. Более чем уверен, что в этом убежище он провел все утро, пока мы с детьми собирали помидоры и я периодически собачился с тещей.

— Поэтому, собственно, и спрашиваю — что с дочкой вашей случилось? — пытаюсь поймать его внимание, но затуманенный взгляд ускользает. — Куда она пропала?

Я не свожу глаз с кухонного окна, отсюда оно хорошо видно. Теща маячит у стола, детей не видно, но слышно прекрасно. Блинчики доедены, конфликт исчерпан, но они осаждают бабушку вопросами. Прекрасно понимаю, что пять детских голосов — отличная маскировка шума, но на всякий случай еще снижаю громкость.

— Что с Алей?

— Уехала, вроде, куда-то. — Он как будто в астрале. Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе, науке это неизвестно…

— Вроде? Вы не знаете, куда уехала ваша дочь?

— Она вообще-то твоя жена. — Выходит из сумрака и, кажется, начинает на меня злиться. Да и пофиг.

Ему наш разговор в тягость. Он тяжело вздыхает, трет лоб, ерзает и постоянно оглядывается — то на дом, то на меня, то в глубину бани.

— Так я же пояснил, что память отшибло.

— Ладно, ты это, не серчай особо, — смягчается тесть. — У матери лучше спроси. Я в эти бабские дела не лезу.

Уехала, значит. Ответ неопределенный. Уехала, и шут с ней. Жить-то нам на что?

Тесть тушит самокрутку, кряхтит, потягивается и начинает приподниматься.

— Второй вопрос. — Мой чуть повышенный тон усаживает его обратно на бревно и привлекает к окну тещу. Э, нет, у вас, мамо, была возможность поделиться со мной информацией, нечего теперь уши греть. — Я ж с вахты приехал.

— Та-а-ак? — оживляется.

— Денег привез.

— Эт дело хорошее, — чешет шею, щелкает по ней пальцами. — Вечером после баньки обмоем.

— Нечего обмывать.

— В смысле, нечего? Зажал что ли?

— Денег нет.

Тесть охает, хватается за сердце, но потом бьет себя в грудь, откашливается и сочувственно смотрит на меня.

— Кинули?

— Нет, квитанция на месте, а денег нет. Весь дом обыскал. Я вот что подумал — может, Алевтина у вас их спрятала?

— Зачем?

— Ума не приложу. Дома пусто, трешку нашел, еды детям купил. Овощей немного есть, а кормить то чем-то надо.

— Засада… А я уж было размечтался… — Тесть снова чешет шею, радостное выражение улетучивается. Если и «отмечать», то точно не на мои.

— Вспомните. Может, приносила?

— А? — Выныривает из своих мыслей и не сразу соображает, чего я от него хочу добиться. Приходится напоминать.