Она изо всех сил старается показать, что ей эта тема совершенно безразлична и даже оскорбительна, она вообще лучше бы на кухне повозилась, но надо же меня чем-то занять, пока ее муж рыщет по сараю в поисках лопаты.

— Дети говорят? — Не могу сдержать смех. Нашла малолетних шпионов. Пять разных версий про наш вчерашний день, причем одна из них зашифрована в агуканье.

— Смешно ему… — укоризненно качает головой. — А вот не надо бы. Смешки-мешки до добра не доводят.

— Зина помогала мне вчера с детьми и вообще. — «Добиваю» тещу правдой маткой. У нее ведь наверняка в нашем доме полно и других источников информации, все равно узнает. Не удивлюсь, если окажется, что с Людмилой Мимокраловной они лучшие подруги или коллеги и за утренним чаем споласкивают в заварке кости всем нашим соседям.

Наблюдаю за ее реакцией. Спина в струнку, губы поджала, напряглась.

— Мишенька, ты еще парень молодой, а Зина не замужем… — Сама вкрадчивость и забота. — Соседок-то особо не привечай. А то мало ли.

— Мало ли — что? — Выделяю последнее слово.

— У тебя жена вообще-то есть. — Зыркает глазами, вся ее напускная вежливость улетучивается.

— У меня жена вообще-то куда-то испарилась. И я более чем уверен, что вы знаете, куда.

— Ой, у меня ж блинчики подгорают! — Взмахивает руками и улепетывает на кухню.

Причина более чем притянута за уши. На протяжении всего нашего диалога с кухни доносился грохот и детские вопли. Бой на кастрюльках, вторая серия. И ничего. Пока я не задал неудобный вопрос, ничего страшного там как будто не происходило.

Ладно, не запирать же ее в подвале и не вытряхивать правду как золотые монеты из Буратино. У меня еще тесть есть в запасе.

— Ушла? — доносится осторожное со стороны сарайки.

Черныш тявканьем отвечает за меня.

Разворачиваю вещи. Синие треники, обрезанные под коленами, выцветшая рубашка с короткими рукавами, тоже, кстати, обрезанные. Судя по ткани, когда-то эта рубашка была модным нарядом. Сколько ж поколений это носили, прежде чем перепрофилировали в огородную моду. Старое, но хотя бы не рваное и чистое.

— Чего не переодеваешься? — Тесть подходит с лопатой и ломом.

— Дело есть еще немаловажное. Давайте сначала обсудим.

Он опирается на лопату и кивает.

— Не здесь, — оглядываюсь на дом. — Давайте, может, у баньки сядем. Топить, кстати, не планировали?

— А, понимаю, — тесть ухмыляется и подмигивает. — Уже успела моя ведьма тебе душу вытрясти.

А ты как будто не слышал. Не успеваю придумать не грубый вариант ответа, как калитка распахивается и вкатывается довольный Васька.

— Бать, держи тару! — Он с размаху швыряет у крыльца ведра и гордо размахивает несколькими купюрами, но увидев меня, тут же прячет их в карман.