— Понимаю! — Зина тут же заполняет собой паузу. — У тебя не кое-что, а… вон чего случилось!

— Вот и я об этом.

— Очень тебе сочувствую… — она снова прикладывает руки к груди и печально вздыхает.

— Зин, я продолжу? — Мой тон звучит несколько строго, но времени у меня сейчас в обрез, и так с копилкой провозился. Она несколько раз быстро моргает и кивает. — Я когда упал, затылком ударился.

— Бедняжка… — вздыхает моя собеседница и тут же прикрывает руками рот.

— У меня как будто память отшибло. — решаю сказать напрямую. — Вроде, помню, кто я, откуда, и в то же время нет. Тут, как говорится, помню, а тут — совершенно нет.

Зина ахает, бледнеет и прислоняется к стене. Либо эта девушка сильно впечатлительная, либо у нее скрытые актерские таланты.

— Не все так страшно! — спешу ее успокоить. Дату сегодняшнюю вот, к примеру, помню! Да я уверен, что и все остальное вспомню достаточно быстро. Только вот сейчас надо что-то делать.

Я стараюсь говорить как можно небрежнее. Типа, подумаешь, память потерял, так себе проблема.

— Мишенька, тебе срочно надо к врачу! — Зина хватает мою руку и начинает ее энергично трясти. — Я сейчас к Елене Станиславовне сбегаю, она подскажет, к кому лучше обратиться. Я мигом, стой здесь.

Она срывается и бежит вниз по ступенькам.

— Зина! — кричу ей вслед. Она замирает и оборачивается. — Не надо никуда идти и никому ничего говорить.

— Но ты ведь… — она недоверчиво меня оглядывает, но больше никуда не спешит.

— Особенно детям и соседям. Сам разберусь.

— Но дети же… — лепечет она, но фразу не продолжает.

— Не надо их пугать зря. Я схожу к врачу. — Для убедительности медленно киваю. — Завтра с утра и схожу. А сейчас мне нужно в садик. И я был бы тебе очень признателен, если бы ты мне помогла. Буквально в двух словах поясни, что здесь произошло.

— Ага, поняла. — Зина снова поднимается по ступенькам. — Значит, так. Я была в комнате, как вдруг услышала, что на кухне загрохотало. Ну думаю, упало что-то. Выхожу — а ты молоток уронил. Я говорю, что случилось. А ты — дверца отваливается, надо прикрутить.

— Зина! — жестом останавливаю поток ее речи. — Давай к сути. Самое основное.

— Так я к сути и иду. Смотрю, ты табуретку берешь, а там ножки расшатанные были…

— Где Алевтина? — прерываю ее вопросом.

Зина замирает и вновь повторяется круговерть со вздохами, прикладыванием рук, потиранием висков.

— Ладно, спрошу у кого-нибудь еще, — делаю шаг к ступенькам. Зина тут же юрко оказывается рядом со мной.

— Она ведь… ушла… — Ее шепот так близок, что меня обдает мятным дыханием.

— В смысле, ушла? Надолго? А дети?