— Сказала, что ты справишься. Что раз ты с вахты вернулся, то теперь твоя очередь ими заниматься. Я ночью шум услышала, на кухню вышла, смотрю, а она в темноте к выходу пробирается. Чемодан ваш огромный тащит. Этот тот, с которым ты из армии возвращался. А в другой руке узел. Ну я и говорю, далеко собралась-то? А она мне — не твое дело, сиди в своей конуре и не высовывайся. Алевтинка-то никогда особо слов не выбирала. Отпихнула меня в сторону и шасть за дверь. Я на кухню бегом, в окошко смотрю — так и есть. Улепетывает, только ее и видели. И не страшно ведь по ночам ходить. Я хотела тебя разбудить, но…

Зина замолкает, прикусывает губу и опускает взгляд. Вот так номер…

— Миш, если что вдруг… — оживает она. — Ты обращайся! В любое время. Хорошо?

Машинально киваю. Дверь соседней квартиры распахивается и на пороге возникает женщина, с которой я сталкивался на выходе из подъезда. Зинаида отшатывается от меня и зачем-то поправляет юбку.

— Теть Галь, здравствуйте! — бодро здоровается она.

— А что это вы здесь делаете? — женщина пристально оглядывает нас сверху донизу, как будто хочет найти какие-то улики.

— Потом договорим, — бросаю Зине и спешу на улицу.

— Так о чем вы тут говорили? — слышу вопрос любопытной тети Гали. Зина что-то тихо отвечает, но слов разобрать не могу. Да и не интересны мне эти соседские сплетни, со своими делами надо разбираться.

Варя сидит на качелях, но не раскачивается, застыла словно статуя. Она смотрит себе под ноги и что-то тихо бормочет.

— Варя! — окликаю ее. — Идем?

Она вздрагивает и резко поднимает голову. В ее глазах мелькает глубокая печаль, неподходящее чувство для ребенка такого возраста. Уже через мгновение оно сменяется воодушевлением. Варя спрыгивает с качели, берет меня за руку и шагает к выходу со двора, в противоположную сторону от той, куда я сегодня ходил на «разведку».

Знаю, что раньше, лет двадцать назад, там были складские помещения, которые на моей памяти долгое время стояли заброшенными — считались аварийными. Вроде как там несчастный случай произошел. Крыша обвалилась или балка какая-то упала. Год назад их снесли и начали застраивать многоэтажками.

Худенькая детская ладошка держит меня крепко, уверенно. И я в ответ сжимаю ее. Как-то на даче у Валерки его внук схватил вот так же меня за руку и не отпускал меня, пока не добрались до речки. Бригадир тогда нес ведро и удочки, я хотел было перенять его ношу, но он подмигнул и отказался. Знал мои семейные проблемы и то, как сильно я в свое время хотел детей. Вот и одолжил, можно сказать, внука на время прогулки.