Ох, ептить. Очередь в три вилюшки. И все разом оборачиваются на нас. Хороша же картинка. Замученный папаша с полной авоськой картошки и трое зареванных детей, которые всхлипывают все громче.

— Уважаемые! — обращаюсь сразу ко всем. — Будьте добры, пропустите булочку купить. Детям.

Последнее слово действует на толпу как волшебное заклинание. Они молчат, но и не возмущаются. Я так же молча кладу на прилавок двадцать копеек, забираю батон и выхожу. Ревущая троица плетется следом.

— Вот же наглеж… — доносится тихое возмущение.

Оборачиваюсь, натягиваю улыбку и громко произношу:

— Спасибо от чистого сердца!

На улице ломаю батон на четыре части и раздаю каждому по куску. Смотрят на меня недоуменно.

— Что, прям вот так можно есть? — спрашивает Варя за всех.

— Конечно. Я ж не подержать вам его дал.

Близнецы не заставляют себя просить дважды, и уже вовсю работают челюстями.

— А как же руки? — Варя осматривает свои. — Грязные ведь…

— Не хочешь, давай мне! — Тош-Гоша тянется за ее долей, но Варя ловко откусывает и задирает руку с оставшимся куском.

— А ну не мародерничать! — строго зыркаю на них. — Свое жуй.

Мы располагаемся за овощным ларьком. Котенка больше не видно, так что детей ничего не отвлекает. Батон тает во рту за пару минут. Пацаны слизывают с пальцев остатки крошек, но это уже перебор даже для небрезгливого меня. Отряхиваю их ладошки, поднимаюсь и хватаю авоську.

— А я все равно хочу к маме…

Эта песня хороша, начинай сначала. Но мое терпение уже на волоске, на пол капли буквально.

— Значит, так. Встали, поели. Поели — подобрели. Нытье отставить. Идем за Маняшей. Варя, братьев за руки и спокойным шагом впереди меня.

Она послушно протягивает руки, пацаны хватаются за нее, но плетутся позади меня.

— Передо мной, я сказал! — подталкиваю их слегка в спину.

— Мы рядом хотим! Нам страшно!

Ага, а как я тогда пойму, в какую сторону нам двигаться, если вы рядом будете плестись?

— Чего вам бояться-то? — спрашиваю беспечно.

— А вдруг мы тоже потеряемся? — У близнецов синхронно трясутся подбородки и поджимаются губы. Они останавливаются, переглядываются и… вот-вот разревутся.

— Только ручей высушили, вы мне потоп хотите устроить.

Плоская шутка срабатывает, они выдавливают унылые улыбки и наша процессия наконец начинает движение.

— А почему нам нельзя рядом? — Варя оборачивается, но не сбавляет шаг.

— Потому что у меня руки заняты вас тащить, — протягиваю сумку чуть вперед. — А так вы у меня перед глазами, и я могу за вами следить.

— Аааа, — тянут хором и остаток дорогие не бухтят.

Мы снова у калитки садика. Теперь я мысленно прошу, чтобы эта Маняша была тихой спокойной девочкой из старшей группы. Вот как Варя. Она ведь не подросток, ребенок совсем, но серьезная и рассудительная. И за собой присмотрит, и за остальными. С такой и справляться не сложно.