— Витя? — Вдруг позвала она меня.

— Да?

— Ты ведь не хотел связываться с внучкой авторитета. Почему ты передумал? Почему связался со мной?

— Влюбился, — сказал я прямо.

— И до сих пор любишь?

— Да.

— Ты не виноват в смерти дедушки. Это сделали люди того мерзкого Мамикона.

— Я бы мог его спасти, — сказал я. — Но был недостаточно быстр. Недостаточно внимателен в тот день. Стрелял хуже, чем мог бы.

— Витя, иногда случается такое, на что ты не можешь повлиять. Чего не можешь изменить.

— Случается, — кивнул я. — Но крайне редко. Смерть Кулыма — это другой случай.

— Это как раз тот случай, Витя. Не все в жизни можно повлиять. Хотя очень на многое. Ты тому яркий пример. Но все же. Я хочу, чтобы ты знал — я тебя не виню.

— Спасибо, — я улыбнулся.

— И еще, — поторопилась она сказать, когда увидела, что я намереваюсь уйти. — Как бы печально это ни звучало для меня, но я больше не внучка авторитета.

Обернувшись, я заглянул в слезящиеся глаза Марины.

— Теперь я невеста начальника охранного агентства «Оборона».

Степаныч поставил на стол трехлитровую банку мутноватого самогона. Оценивающе всмотрелся в непрозрачную жидкость.

— Ты где ее взял? — Спросил Женя Корзун, морщась при виде неизвестного пойла.

— Купил, — пожал плечами Степаныч. — Совсем за копейки отдали.

— Ну-ка, — Фима потянулся к банке.

Он с усилием отодрал пластиковую крышку, понюхал.

— Ух… Убойная… — Скривился Фима.

С момента наших разборок с Мамиконом прошло полмесяца. Сухой август разразился жарой в этом году. И хотя вечерами и по утрам уже становилось зябковато, а иногда попадались совсем прохладные ночи, днем солнце сушило нещадно.

Дела Обороны шли своим чередом. Через пару дней мы со Степанычем должны были ехать за стволами для охранного агентства, а Женя четыре дня назад получил прямо по почте набор сертификатов из «Алекса». Документы подтверждали, что все сотрудники и руководящий состав Обороны прошел курсы обращения с оружием, и теперь ничего не мешало получить полноценную лицензию на ношение ствола.

С Сиплым история тоже закончилась нормально. Я отпустил бандита, прибрав еще несколько записей про Мамикона, на всякий пожарный. Правда, такая предосторожность была без надобности. Слух о том, что Мамикон погиб в перестрелке с Сомом Младшим, быстро разошелся по городу. Мою фамилию при этом даже не упоминали. Мало кто знал, что я участвовал во всей этой заварухе.

Братья Шелестовы тоже убрались из города. Примерно через неделю после того, как я довез их до больницы, они, немного придя в себя, куда-то выехали. Куда, я не знал. Да, собственно, и мне было не интересно.