— Ну здравствуй, Андрей, — начал Кулым старческим, немного скрипящим голосом. — Присаживайся. Будем разговаривать.

Андрей глянул на мягкий резной стул, который поставили прямо перед рабочим местом авторитета. Казалось, Андрей рассмотрел этот предмет мебели во всех подробностях. Хотя, на самом деле, рассматривать ему хотелось именно Кулыма. Правда, Андрей боялся поднять взгляд.

До этого момента он никогда не видел Кулыма. Слышал о нем, его внешности и манере держаться только от других бойцов. Шелест знал, что Кулым стар. Однако не представлял, что настолько. Сколько ему было? Точно не меньше семидесяти пяти.

«— Как он умудряется командовать группировкой? — Подумал Андрей. — Почему его слушаются? Он выглядит… слабым».

Андрей сел на стул.

— Ну что, обсудим твои последние дела? — Спросил Кулым.

Теперь Андрей понял. Понял, почему за этим человеком идут молодые, крепкие и решительные люди. Как только авторитет произнес эти слова, задал свой вопрос, Андрея буквально накрыло волной какой-то властной энергетики, которой прямо-таки пылал старик.

— О… О чем вы? Я ничего такого не сделал, — покачал головой Андрей.

— Да? Хм… Шелест. Также тебя сейчас называют?

Андрей не ответил, только нервно сглотнул.

— Отвечай, когда я задую тебе вопрос, — потемнел лицом Кулым.

— Да, да… Так, — поторопился ответить Шелестов.

— Ну хорошо Шелест. Ты у нас не так давно, а уже успел погрузиться в кое-какие дела нашей организации. А еще отличиться. К сожалению, ни в лучшую сторону.

— Я ничего такого не…

— Я не разрешал тебе говорить, — перебил его Кулым.

Андрей почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. Глянул на остальных бандитов, присутствующих в кабинете. Они, молчаливые, словно статуи, терпеливо ждали. Казалось, Кулыму стоило произнести одно-единственное слово, и они бросятся на Андрея, чтобы разорвать на части голыми руками.

— Меня считают справедливым человеком, Андрей, — начал Кулым. — Считают хозяином моего слова. Потому и работают. Только так в нашем деле можно удержать авторитет. Нужно отвечать за базар. А еще за свои дела.

Андрей, не совсем понимая, что происходит, поерзал на стуле. Казалось, это был самый неудобный стул, на котором он когда-либо сидел.

— А знаешь, что еще это значит? — Продолжал Кулым.

— Нет, — с трудом ответил Андрей.

— Это значит, что те, кто подо мной ходит, знают, что будет так, как я сказал. Это понимают и мои люди, и те, кому я, скажем так, покровительствую.

Кулым вздохнул, откинулся на спинку своего кресла и сплел узловатые старческие пальцы на животе.

— Пригласите Николая Петровича, — сказал Кулым.