— Нет, конечно! Когда она уже пришла сюда работать, я сразу понял, что она не обычная человечка. Какая же людишка смогла бы так улыбаться, что даже в самый непогожий денек от нее светло на душе становилось⁈ Это для вас, ведьмаков, мы всего лишь нечисть… — мужичок нахмурился, словно вспомнил о чем-то неприятном. — А мы ведь видим самую суть! В душу смотрим…
— И домовой знал? — задал я, пожалуй, главный вопрос.
— Куда ему! — презрительно фыркнул Тихон. — Федор ведь родился человеком. Да и Маришка до поры казалась такой же — человечной. Даже секретутка вашенская — и та не понимала.
— И как так вышло?
— Пока здесь был дядюшка ваш, дай ему Многоликий Всевышний покоя, Маришка ничем себя не выдавала. Она и зла никому не желала, потому никто из Морозовских в ней не видел нечисти. Не видел в ней зла.
Последнее слово Тихон произнес с тоской и вынул другой платок в красную клетку.
— Она ведь не злая. И никогда не сделала бы ничего плохого, уж я это точно знаю. Почуял бы недобрые намерения… Как и Федор — он бы враз заподозрил неладное. Да и секретутка… Хоть и не люблю я ее, но уверен, что она любую злыдню одним криком разорвала бы на части.
— Значит, никто не знал, кроме тебя… — резюмировал я.
— И Жирика! — с готовностью кивнул мужичок. — Он Маришку очень любит. Она ведь завсегда ему ягоды из леса носила. И Бориску евойную не обижала. Собирала для нее травки для отваров. Однажды даже шапочку сшила и передник, в котором Бориска иногда щеголяет по праздникам.
— Ясно, — я провел пальцами по волосам.
— И куда она теперича делась, барин?
Я совсем уже было собрался сказать ему правду, как из-за угла дома выкатился Жирик с белой крысой в руках.
— Княжич? — насторожился Дито, очевидно, заметив толстячка.
— Это свои, — предупредил я.
Жирик запыхался и остановился, переводя дух. Нетерпеливо протянул руку Тихону, и тот вложил в ладонь кухаря очередной полосатый платок, теперь уже синего цвета. Быстро утер испарину со лба и выдавил из себя:
— Добр.ый… ая… ночь, — он прижал платок к груди. — Сердце меня однажды подведет, и будете потом жалеть, что не щадили старого Жирика.
— И в каком месте ты старый? — буркнул Тихон, закатывая глаза.
— Меня надо беречь, — упрямо нахмурился кухонный хозяин.
Бориска выскользнула из его рук и подбежала ко мне, встала на задние лапки.
— Пи! — требовательно пискнула она.
— Маришка не вернется, — сказал я, и крыса протяжно заверещала.
— Надо же выдавать новости не так грубо! — возмутился Жирик, забирая свою питомицу. — Не переживай, дорогая. Мы будем ждать…
Кухарь погладил крыску по шерстке, пытаясь успокоить.