— Маришка вернулась домой, — продолжил я негромко. — Теперь ей не нужно жить чужой жизнью. Она стала сильнее, и больше уже не человечка…
— Она никогда не была ею, — проворчал Жирик. — Добрая девочка всегда заботилась о нас. И о тебе тоже, княжич.
Я тяжело вздохнул и понурился.
— Знаю. Нам ее будет не хватать.
— Глупости, — неожиданно выдал Тихон. — О чем мы тут говорим? Маришка стала собой! Она откроет в себе силу и будет жить, как ей положено. Разве этот повод разводить сырость?
Крыса закряхтела, пытаясь вырваться из рук своего покровителя. Мне показалось, что она хочет напрыгнуть на дворового и укусить его.
— Он прав, — заступился я за рыжего мужичка. — Мне тоже сложно с этим смириться, но однажды это должно было произойти… Маришка — полуденница. Она ведь почти богиня.
В груди вновь потяжелело.
— Для нас она всегда была солнышком, — кухарь опять воспользовался платком.
— И останется… — упрямо проворчал Тихон. — Она живая. И свободная. Как бы хорошо ей здесь не обиталось, но все же наша Маришенька была здесь в плену.
— Ну…
— Без «ну»! — сурово перебил меня дворовой. — Вашный дядюшка тоже вон сидел в склепе сколько лет. В плену! И я лишь обрадовался, когда увидел его выходящим наружу. И крик не поднял.
Я удивленно покосился на дворового.
— Потому что никто не должен жить взаперти. А Маришка хоть и не сидела на цепи, но не была свободной. Потому как самое страшное, что может случиться с такими, как мы — так это не быть собой. Жить как человеки — это ж каторга!
Жирик закивал, соглашаясь с приятелем. А я с тоской посмотрел на окна женского крыла дома — где-то там была комната Лилии, куда я никогда не заглядывал. Быть может, она именно сейчас смотрит на меня сквозь стекло…
Внезапно из-за деревьев выскользнули тени, и вдоль дорожки пронеслась призрачная стража.
Мезоамериканцы не бросились бежать, как я опасался, но все же дрогнули при виде полупрозрачных фигур богатырей.
— Свои, — негромко сказал я, не обращаясь к кому-то конкретно.
— Странные у вас порядки, мастер Морозов, — проговорил Дито и сглотнул, когда один из стражников пронесся слишком близко. — И окружение тоже…
— Что этот варвар себе позволяет? — нахмурился дворовой. — Про какое окружение он болтает? И к слову, барин, зачем вы притащили сюда этих крашеных?
Жирик наконец тоже обратил внимание на гостей и сунул крысу за пазуху. Та не сопротивлялась и даже носу наружу не показала.
— Это моя дружина.
— Вот так оно, значит… — заворчал дворовой. — Как ушел из дому, так и начал водиться со всякими… то жабину в озеро привез…
— Не понравилась? — хмыкнул я.