Девушка замолчала, прервав себя на полуслове. Потом повернулась ко мне и уточнила:

— Она ведь сама не захотела возвращаться?

— А я не стал настаивать, — признался я. — Как я мог заставить ее вновь притворяться человеком, когда она может быть собой?

— О чем вы говорите? — нахмурился Денис. — Где она? Куда ушла?

— Теперь она станет частью Лукоморья.

— Лукоморье станет частью ее, — поправила меня Водянова с печальной улыбкой.

Мне показалось, что она успокоилась, услышав правду. По крайней мере, пространство больше не вибрировало от напряжения. Федор тоже казался задумчивым, но не грустным. Они с сиреной переглянулись, и его губы также тронула светлая, хоть и грустная улыбка.

— Как у нас в доме могла жить полуденница? — продолжал удивляться молодой князь. — Это ведь нечисть! И не одомашенная…

— Замолчите, князь! — внезапно строго оборвала его Водянова. — Одомашенной нечисти не существует.

— Но… — он на мгновенье потерялся, но тут же встряхнулся. — Но как же ты? Или Федор?

— Со мной был заключен договор, — не меняя тона, заявила девушка.

— А я принял свою судьбу добровольно, — глухо добавил домовой.

— Нас никто не принуждал и не ломал, — продолжила сирена, и глаза ее налились силой. — И сохрани тебя Спаситель заблуждаться на этот счет! Каждый из нас мечтает быть собой.

Водянова взглянула на меня, и мы оба качнулись навстречу друг другу.

— Не удивлюсь, если дядюшка это постарался… — фыркнул Денис, не замечая нашего настроения. — Похоже на его проделки. Напортачил, а нам разгребай.

— Попридержи язык! — разозлился я. — Ты хоть осознаешь, что ему пришлось пережить? Какие испытания прошел темный, чтобы сохранить мир? Чтобы ты жил в Империи, которую сейчас знаешь?

— Просто он вечно завидовал отцу… — проворчал князь. — Наверняка жалел, что не старший в семье…

Федор полоснул князя злым взглядом.

— Ты даже мысли не допускаешь, что все не так, — я едва не сплюнул на ковер. — Александр родился первым.

— Что? — одними губами спросил Денис.

— Он так хотел стать главой семьи, что сам отказался от титула, — продолжил я. — И за это вы с отцом заперли его в каменный мешок… Такие дела, братец.

И в этот самый момент во мне словно что-то надломилось. И я вдруг четко осознал, что семьи Морозовых больше нет. И что после того выстрела между нами словно появилась глухая стена, которую уже ничем не проломишь, как ни старайся… Я четко осознал, что Денис думает точно так же. И при любом удобном случае этот человек попытается усадить меня на каменный трон склепа, который долгие годы занимал Александр, за короткое время ставший мне самым близким из Морозовых. И что Денис никогда не простит мне того, что я выпустил дядюшку из склепа, ведь он до сих боится, что тот вернется, чтобы отомстить. Да и у меня были причины не доверять своему брату.