— Ваше мнение интересно людям. Кто, по-вашему станет, лучшим Верховным жрецом Синода? — продолжил он.
— Мне не до этих размышлений, — легко отмахнулся я. — Да и откуда мне это знать? Я не в курсе, кто планирует возглавить Синод, и имена кандидатов мне не о чем не скажут… Мой куратор — лучший из всех жрецов, с которыми мне довелось общаться. Мало кто так заботится о ведьмаках и нашей работе. Достопочтенный Никон помогает мне выполнять мою миссию и быть полезным людям. Про других жрецов я мало знаю. К слову, позвольте мне пригласить моего куратора — этот человек много совершил для меня лично, и мне хочется вас с ним познакомить…
Я сделал приглашающий жест в сторону неприметной лесенки сбоку, и по ступенькам довольно бодро взобрался Никон. Работа девушки с косметичкой пошла ему на пользу — он буквально сиял. Синодник смущенно улыбнулся и помахал публике. Я же подошел ближе и протянул ему руку. Жрец с удовольствием ее пожал.
— Вы меня так хвалите, княжич! — заговорил он хорошо поставленным голосом.
— Потому что точно знаю, что вы заработали немало седых волос после моих выездов на дежурство, — твердо заявил я. — И вы поверили в меня.
Я повернулся к публике и продолжил:
— Знаете, ведь это именно Никон подтвердил мое вступление в семью… Он поверил в меня и согласился дать шанс темному. Именно его надо благодарить за то, что я стал ведьмаком!
Зрители взорвались аплодисментами.
— Спасибо… — синодник прижал ладони к груди и низко поклонился. — Мы работаем для того, чтобы помогать людям, это наше предназначение.
Я заметил, как скривился парень, который задал вопрос о Верховном. Он торопливо сунул следующему журналисту микрофон и пошел прочь.
Мы с куратором уселись в кресла и стали отвечать на вопросы о строительстве храма в Бергардовке, о вступлении бастардов в семью Морозовых, о интернет-магазине, который Водянова успела запатентовать.
Полагаю, часть журналистов получили список тем, которые стоит затрагивать. Лишь спустя полчаса у микрофона опять оказался тот же парень в тесном костюме. Он поджимал губы в ожидании своей очереди, а когда, наконец, взял слово, то заговорил вкрадчиво и негромко:
— Вернемся к разговору про острог… Вы правда хотели скрыть от общественности, что были свидетелем смерти князя Воронцова? После того, как вас обвинили в гибели его сына, вы попадаете в острог и там умирает старший рода Воронцовых. Совпадение? Не думаю…
— Оно и заметно, что не думаете, — холодно отозвался я. И уточнил: — Вы обвиняете меня в смерти князя Воронцова?
— Я всего лишь спрашиваю… — довольно усмехнулся журналист.