Дальнейшие перемены заметны в хронике Васифа, которая охватывает период с 1166/1752 по 1188/1774 год и, таким образом, повествует о времени тяжких испытаний и опасностей для Османской империи, увенчавшемся катастрофическим договором Кючук-Кайнарджи, навязанным туркам победоносной Россией. Сам Васиф жил в эпоху революционных и наполеоновских войн и был свидетелем таких крупных событий, как французское вторжение в Египет и его оккупация, о которой он написал отдельную книгу. В своей хронике Васиф сообщает об османских миссиях в Вену и Берлин и довольно пространно цитирует их отчёты о центральноевропейской политике.
В начале XVIII века, когда Османская империя была уже гораздо глубже вовлечена в европейские дела, внимание, уделяемое им хронистами, всё ещё остаётся поразительно малым. Не считая собственно войн, описываемых довольно подробно, летописцы уделяют отношениям Порты с Россией, Австрией и Западом меньше внимания, чем отношениям с Персией, и несравнимо меньше, чем провинциальным новостям о всевозможных деяниях и распрях пашей и нотаблей империи. Интерес к внешним делам чуть заметнее, чем прежде, но всё ещё очень ограничен, а сведения, используемые разными османскими хронистами, по-видимому, происходят из одного и того же узкого круга осведомителей — иностранцев, ренегатов и местных немусульман. Осман XVIII века знал о государствах и нациях Европы примерно столько же, сколько европеец XIX века — о племенах и народах Африки, и взирал на них с тем же слегка насмешливым презрением. Лишь нарастающее ощущение угрозы начинает приносить перемену в этом отношении, но даже тогда она идёт медленно и постепенно.
К концу XVIII столетия османские описания Европы всё ещё не сложились во что-либо по-настоящему значительное. Тем не менее они представляют собой значительный шаг вперёд по сравнению с тем, что было прежде, и по-прежнему резко контрастируют с полным отсутствием сколько-нибудь подобной литературы на персидском или — за исключением нескольких марокканских посольских отчётов — на арабском языке.
Новая ситуация в XVIII веке — опыт поражений и осознание опасности — принесла с собой перемену в самом характере османского интереса к Европе. Теперь он был продиктован в первую очередь нуждами обороны. Однако как только барьеры, разделявшие две цивилизации, оказались пробиты, держать под строгим контролем движение через них стало уже невозможно. Интерес к военной науке, с одной стороны, и потребность в политической и военной разведке, с другой, привели к интересу к новейшей европейской истории, который, поначалу бессистемный и спорадический, становился всё более насущным по мере того, как турки постепенно осознавали, что само выживание их империи может зависеть от точного понимания происходящего в Европе.