Оба трактата, очевидно, написаны одним и тем же автором — по-видимому, редактором, обработавшим сведения по морскому делу, полученные от французского ренегата. Форма, в которой переданы и транскрибированы западные имена, позволяет предположить, что этот редактор мог быть венгерского происхождения — возможно, не кто иной, как Ибрагим Мютеферрика.[215]
Ещё одно донесение, датированное 1733–1734 годами, посвящено «некоторым историческим обстоятельствам государств Европы» и составлено Клодом-Александром де Бонневалем, впоследствии Ахмед-пашой, французским дворянином, который поступил на османскую службу и принял ислам. Касаясь событий в Австрии, Венгрии, Испании и Франции, оно было переведено на турецкий язык, предположительно с французского оригинала автора. Историк Абд ар-Рахман Мюниф-эфенди (ум. 1742) включил в краткий обзор главных династий не только мусульманских государей, но и языческих и христианских римских императоров, византийских императоров, королей Франции и королей Австрии. Одна рукопись конца XVIII века, озаглавленная «Обзор европейских дел», обсуждает Пруссию при Фридрихе Вильгельме II и Францию при революционных правительствах, а в 1799 году стамбульский христианин по имени Космо Комидас подготовил турецкий перечень правящих европейских государей с датами их рождения и восшествия на престол, столицами, титулами, наследниками и другими полезными сведениями.[216]
В арабских странах, почти все из которых находились под османским владычеством или сюзеренитетом, интерес к Западу — за исключением ограниченного интереса среди христианских меньшинств — был ещё меньше. В Марокко несколько донесений послов, отправленных в различные европейские столицы, давали кое-какую базовую информацию для узкого политического круга, но исторического интереса не существовало вовсе вплоть до XIX века. На подвластном османам арабском Востоке лишь вторжение французов и англичан на рубеже XVIII и XIX веков ненадолго пробудило некоторый интерес к этим народам. Однако написанные в то время отчёты немногочисленны и почти исключительно посвящены действиям франков на Востоке, а не событиям у них дома, побудившим их туда отправиться. Только в 1820-х годах мы впервые видим в Египте переводы западных книг, выходящие из типографии, основанной в Каире правителем-модернизатором Мухаммад Али-пашой. В других арабских странах и в Иране пробуждение мусульманского интереса к Западу наступило гораздо позже и стало следствием подавляющего западного присутствия.
VI. Религия
Для мусульманина религия была основой идентичности — своей и, следовательно, чужой. Цивилизованный мир состоял из мира ислама, в котором правили мусульманские власти, действовал мусульманский закон и немусульманские общины могли пользоваться терпимостью мусульманского государства и общества при условии, что они принимали налагаемые на них ограничения. Главное различие между самими мусульманами и внешним миром заключалось в принятии или отвержении послания ислама. Общепринятая номенклатура физической и даже гуманитарной географии имела в лучшем случае второстепенное значение. Мусульманские авторы, как мы видели, сознавали, что за северной границей живут народы, называемые ромеями, франками, славянами и другими именами, говорящие на ошеломляющем множестве языков. Но само по себе это не привлекало особого внимания. Внутри исламской ойкумены тоже существовало множество рас и наций, и, хотя мусульмане предпочитали использовать весьма ограниченное число языков в качестве средств управления, культуры и торговли, они тоже могли наблюдать изобилие местных говоров и наречий, характерное для европейского континента.