Мусульманские путешественники из Северной Африки, Индии, а также с Ближнего Востока отмечают роль женщин как лавочниц в западных городах и их повсеместное присутствие.
В целом эти мусульманские путешественники, даже в конце XVIII и начале XIX века, не проявляют большого интереса к внутренним делам Европы. Даже Азми, посетивший Пруссию в 1790 г., мало любопытствовал о предметах, выходящих за рамки его миссии, и с раздражением замечает об «одной из необычайных практик Европы» — стараться показывать гостям из других стран замечательные достопримечательности своих городов, тем самым отвлекая и задерживая их и заставляя тратить деньги на бесполезное продление своего пребывания. Из мусульманских гостей, путешествовавших на Запад вплоть до начала XIX века, лишь один, Мирза Абу Талиб-хан, сколько-нибудь подробно вникал в эти предметы.[379] Примечательно, что он происходил из страны, испытавшей прямое воздействие Запада. В течение XIX века мусульманские гости из ближневосточных стран также находили причины продлить своё пребывание и расширить круг своих интересов.
XII. Заключение
Во время французской оккупации Египта в конце XVIII века египетский историк аль-Джабарти посетил библиотеку и исследовательский центр, которые французы устроили в заброшенном мамлюкском дворце в Каире. Он отметил, что они собрали большую и хорошо укомплектованную библиотеку, куда приходили читать даже простые французские солдаты, и — что ещё более примечательно — куда мусульман охотно, даже с нетерпением приглашали:
Французы бывали особенно рады, если мусульманский посетитель проявлял интерес к наукам. Они тотчас начинали разговаривать с ним и показывали всевозможные печатные книги с изображениями частей земного шара, животных и растений. Были у них и книги по древней истории … [380]
аль-Джабарти посещал библиотеку несколько раз. Ему показывали книги по исламской истории и по исламским наукам вообще, и он с изумлением обнаружил, что у французов есть собрание арабских текстов, а также множество мусульманских книг, переведённых с арабского на французский. Он заметил, что французы «прилагают огромные усилия, чтобы выучить арабский язык, как литературный, так и разговорный. В этом они трудятся день и ночь. И у них есть книги, специально посвящённые всевозможным языкам, их склонениям и спряжениям, а также их этимологии». Эти труды, замечает аль-Джабарти, «позволяют им легко и очень быстро переводить на свой язык всё, что они пожелают, с любого языка».[381]
аль-Джабарти сделал открытие — он узнал о существовании европейского востоковедения. Его удивление понятно. К концу XVIII века, когда произошло первое современное европейское вторжение на арабский Восток, европейский исследователь Ближнего Востока уже располагал обширной литературой. В Европе было напечатано около семидесяти книг по арабской грамматике, около десяти — по персидской и около пятнадцати — по турецкой. Из словарей насчитывалось десять для арабского, четыре для персидского и семь для турецкого. Многие из них были не просто учебниками и вспомогательными пособиями, основанными на местных трудах, но представляли собой оригинальный и значительный вклад в науку.