Более поздний посетитель Парижа, египетский шейх Рифаа, излагает несколько иной взгляд на вопрос гомосексуальности. Он с интересом и одобрением отмечает, что во Франции к гомосексуализму относятся с ужасом и отвращением, до такой степени, что французские учёные, переводя с арабского любовные стихи гомоэротического содержания, меняют мужской род на женский.

Гораздо менее благоприятное впечатление произвели на него французские дамы. Он нашёл, что парижанке недостаёт скромности, а мужчине — мужественности:

Мужчины у них — рабы женщин и подчиняются их повелениям, будь те красивы или нет. Один из них сказал… женщины у народов Востока — что домашняя утварь, тогда как у франков они — избалованные дети. Франки не питают дурных мыслей о своих женщинах, хотя прегрешения этих женщин весьма многочисленны.

Рифаа далее поясняет, что, даже если недостойное поведение жены становится мужчине очевидным, подтверждено и доказано свидетелями, он прогоняет её из дома и они живут раздельно некоторое время, ему всё равно необходимо обратиться в суд и представить убедительные доказательства её проступка, чтобы получить развод.

К числу их дурных качеств относится недостаток добродетели у многих их женщин, как сказано выше, и отсутствие мужской ревности у их мужчин в тех обстоятельствах, которые вызвали бы мужскую ревность у мусульман, как, например, при общении, близости и флирте… Прелюбодеяние среди них — грех скорее второстепенный, нежели тяжкий, особенно если речь идёт о незамужних.

Шейх, тем не менее, признается, что внешность, манера держаться и даже беседа француженок произвели на него впечатление:

Француженки превосходят всех красотой, грацией, умением вести беседу и учтивостью. Они всегда выставляют напоказ свои наряды и смешиваются с мужчинами в увеселительных местах.

Шейх, как и другие мусульманские путешественники, побывал на балу и его должным образом поразили странные обычаи западного мира. Как и его предшественники, он нашёл там много странного и удивительного, но был потрясен меньше, чем они. «На балу, — поясняет он, — всегда присутствуют как мужчины, так и женщины; зажигают множество огней и расставляют стулья. Стулья предназначены в основном для того, чтобы женщины сидели, и ни один мужчина не смеет сесть, пока не сядут все женщины. Если входит дама, а свободных стульев нет, то один из мужчин встает и уступает ей место. Ни одна женщина не встанет, чтобы уступить место ей». «С женщинами, — с изумлением отмечает он, — на этих собраниях всегда обходятся более предупредительно, чем с мужчинами».