Когда общество разошлось, мы вернулись в своё жилище и вознесли молитву Богу, дабы Он избавил нас от жалкого состояния этих неверных, лишённых мужской ревности и погрязших в неверии, и умоляли Всевышнего не взыскать с нас за прегрешение, состоявшее в том, что мы вели с ними беседы, как того требовали обстоятельства… [369]

Мехмед Эфенди был схожим образом впечатлён независимостью и властью женщин во Франции:

Во Франции женщины поставлены выше мужчин, так что делают всё, что пожелают, и ходят куда им угодно; и величайший господин выказывает почтение и учтивость сверх всяких пределов самой скромной из женщин. В этой стране их повелениям повинуются. Говорят, что Франция — это рай для женщин, где у них нет ни забот, ни хлопот и где всё, чего они желают, достается им без усилий. [370]

Однако Абу Талиб-хан, посетивший Англию в конце восемнадцатого века, заметил другую сторону дела, которую прежние визитёры упускали из виду, и в целом счёл, что англичанкам живется хуже, чем их мусульманским сестрам. Их занимают разнообразными работами в лавках и других местах — это положение Абу Талиб приписывает мудрости английских законодателей и философов, нашедших наилучший способ уберечь женщин от беды, — и, сверх того, подвергают множеству ограничений. Например, они не выходят из дому после наступления темноты и не проводят ночь ни в каком доме, кроме собственного, если их не сопровождают мужья. Выйдя замуж, они не имеют никаких имущественных прав и полностью зависят от милости мужей, которые могут обирать их по своему усмотрению. Мусульманские женщины, напротив, находятся в куда лучшем положении. Их правовой статус и имущественные права, в том числе и по отношению к мужьям, установлены и защищены законом. И у них есть и другие преимущества. Скрытые за покрывалом, замечает он с некоторой тревогой, они могут предаваться всевозможным шалостям и порокам, простор для которых весьма велик. Они могут выходить из дому, когда им вздумается, навещать отцов, или родственников, или даже подруг, и отсутствовать по нескольку дней и ночей кряду. Абу Талиб явно относится с подозрением к возможностям, которые предоставляют эти свободы.[371]

Из Англии Абу Талиб отправился во Францию, где, в поразительном противоречии с общепринятыми представлениями, ни кухня, ни женщины не пришлись ему по вкусу так, как в Англии. Абу Талиб предпочитал простую английскую еду замысловатым французским блюдам и придерживается сходных взглядов относительно дам обеих стран. «Француженки, — говорит он, — выше, полнее и круглее англичанок, но далеко не столь красивы, возможно, потому, что им недостаёт девичьей простоты и скромности и грациозной осанки английских девушек». Абу Талиба сильно оттолкнула французская манера укладывать волосы, которая неприятно напомнила ему облик обычных проституток в Индии. Француженки, с их румянами, драгоценностями и почти обнаженной грудью, показались ему распутными с виду. Вдобавок, они были «развязны, болтливы, крикливы и остры на язык». Их платья с завышенной талией были скорее смехотворны, нежели привлекательны. В заключение Абу Талиб замечает, что, хотя по своему темпераменту он легко поддается воздействию красоты, в чём имел случай убедиться, посещая различные зрелища в Лондоне, ничего подобного с ним не случилось в Париже. В Пале-Рояле днём и ночью он оказывался лицом к лицу с тысячами женщин, но ни одна из них ни в малейшей степени его не взволновала.[372]