В целом же те мусульмане, которые давали себе труд наблюдать за европейскими судебными и законодательными процедурами, отзывались о них с одобрением. Египетский шейх Рифаа, находившийся в Париже с 1826 по 1831 год, взял на себя труд даже перевести полный текст французской конституции.
Шейх Рифаа не вполне поддался французской доктрине равенства, которая, как он заметил, не распространялась на экономические вопросы: «Равенство существует у них только на словах и в поступках, но не во владении имуществом. Правда, они не отказывают друзьям, при условии что те просят взаймы, а не в дар, да и то лишь будучи уверенными, что долг вернут». Шейх Рифаа мимоходом замечает, что французы «ближе к скупости, чем к щедрости… по сути, щедрость принадлежит арабам». Однако его впечатлил французский принцип равенства перед законом, и он приводит его как «одно из яснейших доказательств достижения у них высокой степени справедливости и их успехов в цивилизованных искусствах. То, что они называют свободой и к чему стремятся, есть то же самое, что мы называем справедливостью и беспристрастием, а всё потому, что смысл господства свободы заключается в установлении равенства перед законом…» Шейха Рифаа особенно поразило существование писаных законов, и он обращает внимание на значение конституционных гарантий свободы и равенства перед законом, а также на положение о выборной законодательной палате, призванной издавать законы.[295]
Именно этот последний аспект — конституционное и парламентское правление — всё больше и больше овладевал умами посетителей Европы с мусульманского Востока, поначалу даже в большей степени, чем экономическое развитие. Именно здесь многие из них надеялись найти ключ, которым можно отпереть тайны западного прогресса и приобщиться к благам западного богатства и могущества.
IX. Наука и техника
Великая эпоха классической мусульманской науки началась с переводов и адаптаций персидских, индийских и, прежде всего, греческих научных трудов. Хотя переводческое движение завершилось в XI веке, развитие исламской науки продолжалось и после этого. Мусульманские учёные внесли огромный вклад в полученный ими материал, проводя собственные исследования, практические эксперименты и наблюдения в таких разнообразных областях, как медицина, сельское хозяйство, география и военное дело. Среди внешних влияний, которые — через переводы или иным путём — способствовали развитию исламской науки, греческое было, безусловно, самым важным. Однако существовали и другие, иногда весьма существенные. Индийская математика и астрономия и, в особенности, позиционная система счисления — так называемые арабские цифры, которые на самом деле были индийскими, — имели решающее значение. Кроме того, монгольские вторжения впервые привели исламский мир в прямое соприкосновение с Китаем, и некоторые элементы дальневосточной культуры и науки также начали влиять на мусульманскую практику и, в меньшей степени, на мусульманскую мысль.