Этот отрывок цитируется Казвини по аль-Узри и, следовательно, вероятно, является частью сообщения Ибрахима ибн Якуба.

Усама ибн Мункыз, сирийский современник крестоносцев, даёт свидетельство очевидца о поединке, увиденном им в занятом крестоносцами городе Наблус в Палестине:

Однажды в Наблусе я видел одно из их судебных испытаний битвой. Причиной тому послужило следующее: какие-то мусульманские разбойники совершили набег на одну из деревень Наблуса, и одного из крестьян обвинили в том, что он провёл разбойников к этой деревне. Он бежал, но король приказал схватить его детей, и тогда он вернулся и сказал: «Окажите мне справедливость, я вызываю на поединок того, кто сказал, будто я провёл разбойников к деревне». Тогда король сказал владельцу, державшему ту деревню в качестве феода: «Приведи кого-нибудь, чтобы сразиться с ним». Тот отправился в деревню, нашёл там кузнеца и приказал ему сражаться; ибо держатель феода желал уберечь своих крестьян, чтобы никто из них не был убит и его хозяйство не пострадало. Я видел этого кузнеца. Это был могучий молодой человек, но без боевого духа. Он делал несколько шагов, потом садился и просил пить. Вызвавший его был стариком, но твёрдым сердцем, дерзким и невозмутимым. Явился виконт, здешний прево, и дал каждому по дубине и щиту, а народ расставил вокруг них кольцом. Затем они сошлись, и старик стал теснить кузнеца, прижал его к кольцу зрителей, а затем возвратился в середину. Они продолжали наносить друг другу удары, пока не стали похожи на два кровяных столпа. Это длилось довольно долго, и виконт торопил их криками «поторапливайтесь». Кузнец брал своё опытом обращения с молотом, а старик слабел. Тогда кузнец нанёс ему удар, который сбил его с ног, и дубина старика упала ему под спину. Затем кузнец навалился на него коленями и пытался засунуть пальцы ему в глаза, но не смог из-за сильного кровотечения из глаз. Тогда он встал и бил его дубиной по голове, пока не убил. Потом он обвязал шею убитого верёвкой, поволок его прочь и повесил. Господин кузнеца пришёл, отдал ему собственный плащ, посадил его позади себя на лошадь и ускакал. Вот образчик их законоведения и судопроизводства, да проклянёт их Бог. [292]

Легко понять презрение цивилизованного мусульманина, привыкшего к упорядоченному разбирательству в суде кадия, к подобному праву и правосудию. Однако европейские юридические процедуры не остались на уровне судебного поединка, и более поздние мусульманские наблюдатели, имевшие возможность наблюдать их вблизи, высказываются куда более одобрительно. Ещё в XII веке Ибн Джубайр, андалусский мусульманин, посетивший Сирию, заметил, что франки относятся к своим мусульманским подданным справедливо, и это его встревожило. Сходные чувства выражает в конце XVIII столетия египетский историк аль-Джабарти, который, описывая французские войска, оккупировавшие его страну, восхищается их дисциплинированной сдержанностью в обращении с мирным населением и подчинённостью их собственной власти судебным правилам и процедурам — в отличие от произвольных и капризных деспотий, к которым он привык. Особенно поразил его суд французских военных властей над мусульманином — убийцей генерала Клебера, преемника Бонапарта на посту главнокомандующего французскими войсками в Египте.