Истинное различие заключалось в религии. Те, кто исповедовал ислам, назывались мусульманами и были частью общины Божьей, независимо от того, в какой стране и под властью какого государя они жили. Те, кто отвергал ислам, были неверными. Арабское слово —кафир , от корня со значением «не верить, отрицать»; обычно оно применяется только к тем, кто не верит в исламскую проповедь и отрицает её истинность.

Строго говоря, терминкафир относится ко всем немусульманам. Однако в арабском, персидском и турецком словоупотреблении он стал практически синонимичен слову «христианин». Точно так же мир войны всё больше воспринимался как состоящий в основном из соперничающей веры и политического сообщества, которое само себя называло сначала христианским миром, а позже — Европой. Мусульмане, разумеется, знали и о других неверных, помимо христиан. Некоторые, например индусы и буддисты Азии, были слишком далеки, чтобы оказать заметное влияние на восприятие и словоупотребление ближневосточных и средиземноморских исламских общин. Другие, как немусульманские обитатели черной Африки, имели с ними гораздо более тесные связи, но рассматривались прежде всего как многобожники и идолопоклонники, и обычно именно так и обозначались. На Ближнем Востоке знали лишь две другие религии — зороастризм и иудаизм, и обе были слишком невелики, чтобы иметь большое значение. Обе утратили политическую власть и уже не считались пребывающими в состоянии войны с исламом. Иудеи рассматривались только какзиммии, а убывающий остаток зороастрийцев был более или менее приравнен к тому же статусу. К османским временам терминкафир даже в официальном употреблении не включает иудеев. В бесчисленных налоговых и иных документах, касающихся дел немусульманских общин, обычная османская формула гласит «кафиры и иудеи», с очевидным подтекстом, что первый термин не включает второй. Отчасти это свидетельство преобладания христиан, отчасти — признание безупречного монотеизма иудеев. В османском (и современном турецком) словоупотреблении терминкафир часто заменяется словомгяур , применяемым к неверным вообще и к христианам в частности. Это, без сомнения, простонародное искажение словакафир , возможно, под влиянием более старого персидского словагабр , которое первоначально означало зороастрийцев, но иногда переносилось и на христиан.

Ту же основополагающую религиозную классификацию можно наблюдать даже в османских таможенных правилах, которые обычно устанавливали три ставки пошлины, определяемые не товаром, а купцом, и конкретнее — его вероисповеданием. Из трёх ставок низшая полагалась мусульманам, османским или иным, средняя —зиммиям, а высшая —харбиям, то есть тем, кто прибывает из мира войны. Любопытно, что евреи, независимо от подданства или политической принадлежности, платили по ставкезиммиев, даже если приезжали из Европы. Тот же принцип, примененный в обратном направлении, виден в том, как персы толковали экстерриториальные привилегии, вырванные у них русскими в начале XIX века. Они были дарованы русским христианам, но в них отказывали мусульманам-суннитам из Российской империи.