Таким образом,кафиром по преимуществу был христианин, и страны, которые в собственном самосознании составляли Европу, воспринимались мусульманами как «земли неверных», то есть христианский мир. Религиозное определение идентичности и инаковости почти универсально. Если гости из Европы, попадая в мусульманский мир, видели себя англичанами, французами, итальянцами, немцами и так далее — среди мавров, турок или персов, — то мусульманские путешественники в Европу, напротив, приезжая из Марокко, Турции или Ирана, осознавали себя скорее мусульманами в христианском мире и, как правило, не обозначают ни себя, ни своих хозяев по национальным, территориальным или этническим признакам. Почти неизменно они говорят о своей стране как о «землях ислама», а о своём правителе — как о «государе ислама» или в схожих выражениях.

Лишь к концу XVIII века османские посланники в Европу начинают говорить о себе и своей стране более конкретно как об османских, в отличие от общей исламской идентичности. И точно так же, как путешественники называют себя мусульманами, а свою общину — исламом, так и о своих европейских хозяевах и собеседниках они почти неизменно говорят просто «неверные». «Австрийский посол, — рассказывает турецкий путешественник XVIII века, побывавший в Австрии, — выслал нам навстречу трёх неверных…»[217] Это означает, что посол (обозначенный как австрийский, поскольку назначать послов могут только правительства) отправил трёх человек их встретить. Слово «неверный» употребляется не только там, где европеец применил бы какое-либо национальное или политическое обозначение; оно с большой частотой заменяет и более простые слова, такие как лицо, человек или человеческое существо.

Европеец — другой, но не потому, что принадлежит к иной нации, подчиняется иному правителю, живёт в ином месте или говорит на ином языке. Он — другой, потому что исповедует иную религию. Следствием этого отличия считается его враждебность и заведомая неполноценность. Авторы, пишущие о христианском мире, несомненно, прибегая к хорошо известному приёму современной пропаганды и рекламы, бесконечными повторениями подчёркивают и вдалбливают эти положения. За редчайшими исключениями, ни одна европейская нация, группа или даже отдельный человек не упоминаются без слова «неверный» — либо как существительного, либо как прилагательного. Иногда, как в официальных документах, так и в исторических сочинениях, возникает необходимость различать разные государства или народы христианского мира. В таких случаях их именуют английскими неверными, французскими неверными, русскими неверными и так далее. Часто смысл дополнительно подчеркивается каким-нибудь оскорбительным эпитетом или проклятием, обычно в форме рифмы или присловья. В османском обиходе у каждого народа было своё присловье: İngiliz dinsiz (англичанин без веры), Fransız cansız (бездушный француз), Engürüs menhus (злополучный венгр), Rus ma’kus (извращенный русский), Alman biaman (безжалостный немец) и т. д. Для мусульманских народов существовали как положительные, так и отрицательные присловья, употреблявшиеся по обстоятельствам. Длягяура все они — отрицательные, а доброжелательность выражается их опусканием.[218] В средневековых текстах имена европейцев неизменно сопровождаются проклятиями. Они отнюдь не формальны — очевидно, что в них вкладывают глубокий смысл и часто произносят с немалым жаром.