На исламском Ближнем Востоке ничего подобного нет. Отчасти это отражает огромную изменчивость и неустойчивость государств в средневековый период, когда очередные правители редко властвовали над в точности той же территорией, что их предшественники. Но эта особенность исламской царской титулатуры сохранилась и после монгольского периода, когда государства в целом были относительно стабильны и долговечны. К 1500 году на Ближнем Востоке оставалось лишь три сколько-нибудь значительных государства — Турция, Иран и Египет, а с османским завоеванием Египта и его владений число их свелось к двум. Однако названия, которыми пользуемся мы, — султан Турции, шах Персии, султан Египта — применялись к этим правителям чужаками или соперниками, но никогда — ими самими. В европейской практике употребление подобных титулов было всего лишь описательным. Когда же эти правители обращались друг к другу, территориальный титул служил оскорблением, призванным показать, что власть их местна и ограниченна. Говоря о себе, властители Египта, Турции и Персии равно именовали себя государями ислама, или народа ислама, или земель ислама, но никогда — Турции, Персии или Египта.

Подобно другим народам, мусульмане и в этом, и в иных отношениях были склонны видеть в других собственное отражение. Пока ислам мыслился как единое целое, естественно было представлять в том же духе и мир войны. Подразделения внутри неверных, особенно тех, кто жил по ту сторону исламского рубежа, не представляли ни интереса, ни значения.

Но если историки могли сосредотачиваться на подлинно значительных частях истории — то есть на делах общины Божьей и поставленных Им правителей, — пренебрегая бессмысленными метаниями неверных варваров за границей, то правители исламских государств всё чаще оказывались вынуждены вступать в те или иные сношения с этими варварами и, следовательно, были обязаны собирать о них хоть какие-то сведения.

Первое, что требовалось при общении с неверными государствами, — назвать и обозначить различных правителей. Сама эта задача ставила любопытные вопросы. Древнейшие мусульманские предания, восходящие ко времени, когда ислам ещё ограничивался частью Аравийского полуострова, называют трёх государей, господствовавших в окрестных землях, — Кисра, Кайсар и Наджаши. Ни один из них не назван в Коране по имени, но редкие коранические упоминания об окрестных державах разъясняются и расширяются комментариями и преданием. Все три — заимствованные слова, проникшие в арабский язык, вероятно, через арамейский. Кисра восходит к Хосрову, или Хусраву, одному из последних и величайших сасанидских правителей Ирана; Кайсар — это, разумеется, Цезарь, а Наджаши — негус Эфиопии. Все три, по-видимому, воспринимались ранними мусульманами как личные имена, а не титулы, — имена государей, правивших в то время в трёх важных, известных им странах. Согласно пророческому речению, приписываемому Мухаммаду: «Если Кисра погибнет, не будет после него Кисры. И если Кайсар погибнет, не будет после него Кайсара. Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, вы потратите их сокровища на пути Божьем».[267]