Узнав о чудесах европейской науки, я вознамерился приблизиться к ним. Не теряя времени, я прилежно занялся изучением французского языка, как наиболее универсального и способного привести меня к знакомству с авторами научных трудов… Я был опьянен радостью, видя свою родину в том состоянии, которого я столь пламенно желал, с каждым днём всё ярче освещаемую факелом наук и искусств. [71]

Переход от старого презрения к варварским наречиям неверных к новому уважению к средству доступа к превосходящим навыкам и знаниям был отнюдь не лёгким. В первые годы девятнадцатого века османы всё ещё в значительной степени полагались на греческих служащих в своём знании западных языков и, следовательно, в немалой степени, в получении информации о текущих событиях и делах в Европе. Опасность такого положения для Порты драматически проявилась в 1821 году, когда восстание в Греции поставило греков и турок в состояние войны. Полагая — вероятно, ошибочно, — что ему нельзя доверять, султанское правительство решило повесить последнего из великих греческих драгоманов, Ставраки Аристархи, и назначить на его место мусульманина.

Это было легче сказать, чем сделать. Реформы конца XVIII — начала XIX века породили лишь очень немногих турок, владевших западными языками, но к этому времени большинство из них уже умерли, а немногие выжившие либо скрыли, либо забыли свои навыки. Современный тем событиям турецкий историк сообщает, что в течение двух или трёх недель бумаги на греческом или «франкском» языке скапливались в канцелярии главного драгомана при Высокой Порте. Чтобы справиться с этой чрезвычайной ситуацией, султан обратился к единственному ещё месту, где требовались и использовались иностранные языки, — военной школе. Был издан приказ о переводе Яхьи Эфенди, в то время преподавателя военно-инженерной школы, на должность драгомана. Современный историк Шанизаде подчёркивает важность этого перехода, который впервые передал дело перевода и вместе с ним ведение иностранных сношений в руки мусульман, и тем самым сделал знание и использование иностранных языков почтенной мусульманской профессией.[72] Даже Яхья был обращённым в ислам, и его происхождение описывают по-разному: болгарин, грек или еврей. Яхья Эфенди, основатель династии драгоманов и послов, сыгравших большую роль в Турции XIX века, после своей смерти в 1823 или 1824 году был сменён другим преподавателем, переведённым из Инженерной школы, — Ходжой Исхаком, евреем, обращённым в ислам, который занимал эту должность до 1830 года, когда вернулся к преподаванию.[73]