Француз пожал плечами.

— Откуда мне знать? Я попросил о помощи, соблюдая все правила. Как я понимаю, ваша миссия завершилась успешно. Вам тут прохлаждаться неведомо сколько — железная дорога забита военными эшелонами. Почему бы не помочь мне? Не понимаю.

— Вы правы в том, что я выполнил порученную мне задачу. В отличие от вас. Который с позором провалил свою. И приполз ко мне на коленях.

— Ну что за эпитеты, — поморщился Лазоверт.

— Приполз на коленях, — с нажимом повторил Задорожный. — Чтобы спасти свою жалкую задницу!..

— Ох, прав был старик Монтескье, — пробормотал Лазоверт. — Почти двести лет прошло, а ничего не меняется. Признайтесь, Задорожный, вы ведь из немцев, не так ли?

Тот невозмутимо стряхнул пепел на пол, покачал головой.

— Вы же не рассчитываете всерьез, что я расскажу вам хоть что-то о себе?.. Думаю, вам лучше уйти. Я, знаете ли, не люблю таких… как вы.

— «Лягушатников»? — подсказал с усмешкой Лазоверт.

— Не в этом дело. Я не люблю… эту вашу братию. Социал-демократическую, — с брезгливостью сказал Задорожный.

— Мы ведь делаем одно дело.

— Может и так. Но я солдат. А вы…

— Продолжайте, продолжайте. Меня как только не называли, мне не привыкать.

— Вы гниль, ржавчина, разъедающая основы государства. Сегодня русского. Завтра немецкого… Будь моя воля…

— О, так вы монархист. Я вас понимаю.

— Сомневаюсь.

— И все же, как бы там ни было, мы делаем одно дело. Во всяком случае в настоящее время. Почему бы нам не договориться?

— С такими как вы нельзя договориться.

Лазоверт вздохнул. Можно, наверное, понять немцев, презирающих французов. Ведь мы для них изнеженные, изворотливые и лживые бестии. Но ведь тогда нужно понять и нас — немцы тупые и наглые варвары! Просто животные!..

— Послушайте, Филипп Львович, — очень мягко сказал он. — Или как вас там, Карл, Фриц, или что-то в этом роде, у всех есть право на ошибку. Да, я провалил задание. Но мне представили весьма отличную от реальности характеристику этого русского. Я шел по следу человека, пусть даже очень опытного профессионала, но я столкнулся с самим дьяволом во плоти!

Задорожный поморщился.

— Вы, кажется, были недовольны моими эпитетами?

— Уверяю вас, именно дьявол! — подтвердил Лазоверт. — Дьявольски везучий человек просто не может быть человеком!

— Вы ведете себя как ребенок. Я не дам вам людей. Все, что вы тут говорите не имеет никакого значения. Я не верю ни единому вашему слову. Вам надо было убрать одного-единственного человека. Одного-единственного… Впрочем, я всегда знал, что французы не умеют проигрывать достойно.