Лазоверт откашлялся, прочищая горло. Насколько он разбирался в людях, его не собирались убивать немедленно, а значит — шансы на жизнь возрастали с каждой секундой.

— А если вы не настолько проницательны?

— Все ошибаются, но колено-то ваше, — равнодушно сказал Келлер. — Итак…

— Что потом? Вы меня убьете?

— Зависит от ваших ответов. Если не будете испытывать мое терпение, я вас отпущу.

— Как я могу верить?

— Ну я же отпустил вашего боевика в Царицыне. Я не люблю стрелять безоружных. Как вы изволили выразиться — непрофессионализм. Что с меня взять-то, дикарь…

— Вы же понимаете, что охота за вами продолжится. Вы не сможете меня отпустить.

— Именно потому, что охота продолжится мне нет смысла вас убивать. Пришлют нового, а вас я уже знаю.

— Вижу, вы продолжаете полагаться на свою удачу.

— Вы же знаете, кому суждено быть повешенным… Я понимаю, что на моем месте вы бы убили не раздумывая. Понимаю, что вам трудно мне поверить. Но у вас нет выбора. Итак, я вас слушаю. Что в Петрограде?

Лазоверт заерзал на полу, попытался привстать, но Келлер жестом остановил его.

— Из-под двери дует прямо в спину, — пожаловался Лазоверт, — позвольте сесть по-человечески, я же вас не держал на полу.

— Рассказывайте.

— Ну, что тут рассказывать… Я мало знаю, человек я небольшой. Да, мне кое-что сказали, кое-что подслушал, кое о чем догадался… Ну, хоть папиросу дайте.

— Говорите, ну же!

Келлер прицелился в колено француза. Тот инстинктивно прикрыл ногу ладонями.

— Да-да, конечно, если я все верно понял, царя должны арестовать и вывезти из Петрограда, насколько я понял — в ставку. Там он должен подписать отречение.

— Вот как? Я хорошо знаю царя. Он никогда не подпишет.

— Подпишет, не подпишет, не важно. Важно, что царем быть перестанет. Дальше все и начнется.

— В ставку, — задумчиво повторил Келлер. — Это значит, что генералы…

— Если вы думаете сунуться туда вот так нахрапом, как вы, видимо, любите, вы же понимаете, что его вывозят в ставку не потому, что там собираются его сторонники.

— Я знаю, генералы постоянно болтали о заговоре. Но я не думал, что они решатся на это во время войны! Не могут же они быть настолько идиотами!

Лазоверт расхохотался.

— Русские генералы не могут… Русские не могут быть идиотами… Хорошая шутка, я запомню.

Заливистый смех француза, или его колкости про русских, но Келлер вдруг вспомнил разговор с царем. Вспомнил как докладывал о болтающих невесть что генералах, вспомнил ответ царя.

«Не берите в голову, Владимир Федорович, — усмехнулся царь. — Генералы всегда болтают лишнее, и практически всегда замышляют заговоры. Если я и опасаюсь неожиданностей, то не от них. В большинстве своем они неплохие служаки, честно заслужившие свои чины. Да, они не блещут умом, не разбираются в политике, ну так они нужны мне не для этого. В любом случае они не настолько глупы, чтобы затевать переворот до окончания войны. Вот после победы — нужно будет присмотреться повнимательней, ну а пока… — он махнул рукой. — Пустые досужие разговоры, ничего более».