— А ты непрост, — сказал Олег. — И правда, необычная техника. Ну учти, к турниру я проработаю свои слабые стороны.

— Я тоже, — спокойно сказал я.

Олег фыркнул и ушёл. А я принялся за стандартную тренировку.

* * *

В студии меня уже дожидалась клиентка. Ирина, женщина лет сорока пяти, записалась ещё на прошлой неделе. Было видно, как она волновалась, хотя и старалась этого не показывать.

— Я учитель, — сразу же сказала она мне. — Преподаю русский язык и литературу уже двадцать лет. И я хочу татуировку.

Она сказала это со странным вызовом в голосе.

— Хорошо, — спокойно ответил я. — Какую и где?

Ирина слегка растерялась от того, что я не стал ничего спрашивать или отговаривать.

— Какого-то конкретного образа у меня в голове нет, — призналась она. — Я просто хочу показать свою свободу. Я же имею право на свободу?

— Расскажите, откуда вообще взялось такое желание? — спросил я.

Ирина помолчала. А потом слова полились из неё рекой.

— У меня есть татуировка, — сказала она. — Старая бабочка на плече, ещё с юности. Я её никогда не афишировала на работе, но и не стыдилась. А месяц назад мои ученики нашли в интернете мою старую фотографию. С пляжа, где мне лет двадцать. И видна собственно татуировка. По школе мгновенно поползли слухи, мол, учительница литературы чуть ли не бывшая уголовница. Это всё дошло до директора, он вызвал меня на ковёр и настоятельно порекомендовал «избавиться от рисунка, позорящего звание педагога».

— А вы вместо этого пришли за новой татуировкой, — сказал я.

— Да! — она даже кулаком по коленке ударила. — Именно! Я двадцать лет учу детей, что человека нельзя судить по обложке. Что Пушкин был картёжником, а Достоевский каторжником, и это не отменяет их гения. И что же, я сама должна прятаться и каяться из-за рисунка на коже? Нет! Эта татуировка будет моим ответом. Я хочу не прятать себя, а заявить о своём праве быть собой.

Это очень смелый ход для учительницы. Заслуживает уважения.

Я принялся думать над эскизом. Образ раскрытой книги пришёл в голову сразу же. Но этого мало…

Из книги должны вылетать буквы, и превращаться в стаю птиц. Птицы это всегда про свободу.

Книгу я сделал строгой, в классическом переплёте, с чёткими линиями. А буквы, вылетающие со страниц, постепенно обрастали крыльями и превращались в птиц.

— Вот, — показал эскиз я. — Эта татуировка будет не признанием в чём-то постыдном. Это будет гимн свободе мысли.

Ирина долго смотрела на эскиз.

— Вы поняли меня даже лучше, чем я, учительница литературы, смогла сформулировать, — сказала она.

Место она выбрала сама, предплечье. По желанию можно скрывать рукавом, а по желанию показывать. И мы начали работу.