— Сетка! — Вениамин Маркович всплеснул руками. — Квадратики! Артём, это ремесленничество! Так расписывают заборы, а не создают искусство!
— Так Микеланджело расписывал Сикстинскую капеллу, — парировал я. — По разметке и картонам. Что-то никто не называет его ремесленником.
Вениамин Маркович выдохнул.
— Ладно, — проворчал он. — Но я не буду рисовать по клеточкам, как первоклассник! Это убивает во мне художника.
Мы препирались ещё минут десять и в итоге пришли к компромиссу, который устроил обоих. Фасад решили разделить пополам, я брал на себя классическую половину со старыми мастерами. Там нужна точность. Вениамин Маркович брал современную половину. А центральную часть, мост между эпохами, мы решили писать вместе.
— А знаете, в этом даже есть концепция! — оживился Вениамин Маркович. — Порядок и хаос, встречающиеся посередине! Классика и современность! Это же манифест!
— Это компромисс, — усмехнулся я.
— В искусстве это одно и то же, юноша, — назидательно заявил тот.
Первый вечер ушёл на подготовку. Грунтовка, разметка, основные линии. Я стоял на строительных лесах с кистью в руке и наносил на стену первые контуры.
Забытое, но такое родное ощущение. Тело Артёма делало эту работу впервые, но память Игоря Ларина жила внутри меня. И она была в восторге.
* * *
Домой я вернулся вечером. Шут сегодня оставался дома, но было видно, что котёнок без меня заскучал. Всё-таки буду регулярно носить его в студию, там ему будет повеселее.
Я покормил Шута, и принялся за приготовление ужина. А поужинав, отправился спать.
Утром ещё до практики я понёс Шута в студию. Марина уже успела её открыть, а больше пока никого не было.
И тут в студию резко влетела девушка. Подлетела к Марине и уставилась на неё так, словно хотела прожечь взглядом.
— Так это ты та самая Марина? — прошипела она.
Так, назревает какой-то явный конфликт…
От автора: Не успел сделать эскиз, будет позже! Спасибо, что читаете меня)
Глава 4 От Волги до Енисея Леса, косогоры, да степи. Рассея, моя ты, Рассея От Волги и до Енисея
Девушка, которая стояла возле моего администратора, настроена была явно недружелюбно. А вот Марина выглядела растерянной.
— Какая «та самая»? — неуверенно спросила она.
— Та самая, которая пытается отбить у меня Стёпу! — заявила та. — Слушай сюда, овца…
— Что здесь происходит? — подошёл я ближе. — Девушка, вы вообще кто?
— Я Диана, девушка Стёпы! — воскликнула та. — И не лезьте, я сама разберусь с этой козой!
— Я вообще не знаю никакого Стёпу, — Марина растерялась, но сохраняла самообладание. Это качество в ней я очень ценил, оно было одним из основополагающих, чтобы принять её на работу.