Вика помолчала, затем кивнула.

— Спасибо тебе, — сказала она. — С тобой всё как-то проще.

— По-другому и быть не может, — улыбнулся я.

Мы закончили уборку студии, а затем я проводил Вику домой.

* * *

После проводов Вики я отправился на встречу с Вениамином Марковичем.

Его мастерская располагалась в старом доме недалеко от центра. Просторная комната с высокими потолками, заваленная холстами, подрамниками и банками с кистями. Я невольно позавидовал, сам соскучился по таким же мастерским.

— Артём! Проходите, проходите! — засуетился художник. — Я всю ночь работал! Смотрите!

Он подвёл меня к огромному столу и принялся показывать свои наброски. Их было довольно много. Вениамин Маркович бурно жестикулировал, объясняя свои идеи.

— Вот здесь, видите, линия уходит в разрыв, это конфликт эпох, — заявил он. — А тут наоборот, слияние. А этот вариант я сделал под утро, тут вообще чистая эмоция!

Я молча рассматривал его эскизы. Часть работ была откровенно слабой, Вениамин Маркович слишком увлекался абстракцией и терял структуру. Композиция рассыпалась, и смысл тонул в хаосе. Но несколько листов были по-настоящему сильными. То, что было нам нужно.

— Вениамин Маркович, — сказал я. — Скажу честно. Идея мощная, но над исполнением надо поработать.

— То есть как? — удивлённо переспросил художник.

— Слишком много хаоса, — пояснил я. — Вы говорите о диалоге эпох, а на большинстве листов классической части просто нет. Есть только современность. Я предлагаю другой подход, структурированный. Использовать узнаваемые элементы, арки, своды, гравюрные переходы от тёмного к светлому.

— Вы меня загоняете в рамки! — возмутился он. — Современное искусство — это свобода!

— Свобода без структуры — это хаос, — спокойно ответил я. — Мы говорим о диалоге эпох, а не о монологе современности. Классика — это структура. Современность — это интерпретация. А мост — это то, что соединяет их, а не разрушает.

Вениамин Маркович взъерошил волосы, посмотрел на эскизы, потом на меня.

— Чёрт возьми, — проворчал он. — А ведь вы правы. Именно этим я и грешу.

— Предлагаю компромисс, — сказал я. — Структурированный каркас в гравюрной манере я возьму на себя. А внутри него будут свободные элементы. Это ваша стихия.

— Мне нравится, — воодушевился тот. — Давайте так и сделаем!

Вениамин Маркович принялся делать пометки, а я просмотрел его эскизы через монокль. Начертаний Система не выдала, но кое-что она всё же показала. Несколько листов слабо подсвечивались. Именно те, где композиция была наиболее гармоничной. Любопытно, значит, Система чувствовала качество работы ещё до её завершения.