Надеваю. И замираю. Ого. В этом я... красивая. Неброско, элегантно. Поворачиваюсь перед зеркалом, и материал мягко обтекает бедра. Даже не собираюсь выходить.
— Ну что там? — раздается его голос, и следом дверь без стука распахивается.
— Эй! — инстинктивно закрываюсь руками, сердце уходит в пятки. — А если бы я была раздетой? — кричу, но он просто стоит в проеме, его взгляд ловит мое отражение в зеркале.
Под этим взглядом медленно опускаю руки. Делаю неуверенный полуоборот, смотря то на себя, то на его лицо в отражении.
— Подходит, — отрубает он. — Не переодевайся. Идешь в нем. — Разворачивается и уходит.
Еще бы он сказал, что не подходит. Тут же безоговорочные 10 из 10!
Ловлю в зеркале свою сияющую улыбку. Крошечная победа в этом сумасшедшем дне. Забираю свое старое платье и выхожу.
На кассе вижу цифру в чеке. Глаза округляются, а желудок сжимается. Это больше, чем я трачу на одежду за год.
— Запиши это в мой долг, — бормочу ему, чувствуя, как горят щеки.
Он лишь коротко усмехается уголком рта. Пластиковой картой с матовым черным покрытием проводит по терминалу. Писк кажется оглушительно громким.
— Нужна еще обувь, — замечает он, глядя на мои истерзанные каблуки.
— В этих похожу, — упрямо бурчу, указывая на них. Нет у меня денег, чтобы оплачивать этот марафон роскоши.
— Девушки, — он обращается к консультанткам, и их лица снова расплываются в сияющих улыбках. — Нужна обувь. Что-то попроще.
Смотрю на него испепеляющим взглядом. Ну конечно. Кто я такая, чтобы иметь свое мнение. Покорно иду за продавщицами.
Примеряю первые же туфли-лодочки на изящном каблуке. Кожа мягкая. Они не жмут, не натирают, будто созданы для моих ног.
— Отлично, — констатирую я, сраженная усталостью и абсурдностью ситуации.
— Отлично, — безэмоционально дублирует он и идет на кассу расплачиваться.
Мы снова в машине. Молчание густое, как смог. Смотрю в окно на проплывающие огни, гадая, куда же он меня везет на этот раз. Узнаю улицы. Сердце замирает. Мы возвращаемся туда, где все началось. К тому самому ресторану, где я несколько часов назад пыталась совершить побег. Свой безуспешный побег.
Машина останавливается. Вылезаю, и прохладный ночной воздух обжигает кожу, покрытую тонким слоем пота от нервного напряжения. По телу бегут мурашки. Ежусь, потираю голые плечи. Чувствую, как теплая ткань покрывает мое тело. Слегка вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Ник накидывает на меня свой пиджак. Неожиданно.
— Заболеешь, будешь обузой, — бросает он, опережая мой вопрос. — Пойдем.
Типично. Кто бы ожидал другого ответа. Но я не претендую на его заботу, так что не заболеть меня волнует куда сильнее, чем его внимание.