— Три против одного, один воздержался. — Без эмоций произнес Филипп.

Он так и стоял над Конрадом все время — даже когда внесли заготовленный Латтнером тигель с золотом. Даже, когда тело под его ладонями перестало дрожать.

— Полагаю, сегодня делить состояние Конрада будет неправильно. — Уселся, вытирая с лица пот, Крупп обратно на кресло. — Его люди ведь откроют нам доступ?

— Поднимем зарплату, — пожал плечами Ходенберг. — У меня даже сомнений нет.

— Но что-то с «Пеленой» надо делать, — сел на место и Брандин.

— Это Юсупов виноват. Он же ДеЛара, он же Самойлов. Больше некому, — кивнул своим мыслям Георг. — Нам надо кого-нибудь, кто заблокирует Силу Крови Юсуповых. С кем они там воюют?

— Я озаботился вопросом, — ответил ему Латтнер. — Не то что некоторые, — неприязненно покосился он на труп в золотой маске. — Куба, Япония — пришел отказ. Не хотят обострять спящий конфликт. Китай — охотно согласились. Узнав личность, отказались.

— Даже так?

— Клан Го не пожелал дать объяснения. Очень не хватает Дитриха, м-да… Зато хорошие вести, как обычно, в самом конце. Аймара!

Филипп Брандин поморщился:

— Георг тебе не простит. Мертвый город и пирамида из черепов…

— Если они убьют ДеЛара, отчего же, — заинтересовался тот.

— Не убьют. Аймара ради нас и пальцем не пошевелят. — Тут же будто возразил себе Латтнер. — Они даже не ответили мне.

— Тогда в чем хорошая новость?

— Принцесса Аймара, Аймара Инка, услышав о ком речь, готова прибыть незамедлительно под гарантии безопасности. Говорит, это личное. Что не помешало ей потребовать сто тонн золота авансом.

Алистер Крупп аж присвистнул.

— Личное — это как понимать? — Ходенберг невольно обернулся к трупу, контролировавшему восточную Европу. — Досадно. Рано убили, господа.

— Так пусть войдет кто-нибудь из его слуг.

— Как бы на нас не кинулся…

— Георг, ты действительно веришь в чужую верность? Отдадим ему город Конрада в управление — да он и мать родную продаст. — Пренебрежительно повел рукой Брандин.

— Экие вы щедрые. Предоставьте это дело мне, — хлопнул в ладоши Латтнер.

— Тело все равно придется передать, — отметил Алистер. — Судили его общим судом правления. Мы в своем праве. Зови, кого-нибудь.

Брандин, как ближний к выходу, не поленился привести настороженного и слегка испуганного мужчину — замершего в своей вечности лет в пятьдесят. Переодевать его было не во что, так что входил он голым, прикрывая наготу руками.

— Садитесь, — указал ему Латтнер на пустующее кресло.

А тот, дрожа будто от холода, с изумлением смотрел на тело своего господина.

— Это маскировка, муляж, — деловым тоном произнес ему Йорг. — Сеньор Аденауер вынужден срочно бежать. Вы же знаете, что сегодня произошло в городе? Так вот. Мы отдадим эту обманку разозленным людям, а вы должны будете подтвердить подлинность.