Суровое лицо мужчины озаряет несмелая улыбка. Фигура его начинает расплываться, превращаясь в сумрачную тень, но губы еще успевают произнести:
— Ты достойный наследник рода, Ван Син.
Паньгуань медленным, будто усталым жестом, указывает призраку дорогу — туда, где за черными деревьями виднеется длинный узкий мост, наполненный такими же тенями. Они оба наблюдают за тем, как высокая смутная тень растворяется в полупрозрачном тумане. Кит ощущает, как вместе с ней уходят неясная тоска и тяжесть из его сердца, словно генерал забрал их с собой.
Продолжая глядеть на опустевшую дорогу, Паньгуань негромко произносит:
— Ван Син, ты положил конец многовековой вражде и станешь началом новой истории кланов Чжао и Ван. Ступай. У тебя свой путь.
Кит пытается ответить, но не успевает. Черный вихрь, пропитанный могильным запахом, подхватывает его, кружит в смертельном танце и, наигравшись, швыряет навзничь на темный дощатый пол.
[37] Сечжи — мифологический зверь, обладающий врожденным чувством правды — непременный атрибут классического облика бога Паньгуаня.
[38] Чжан Паньгуань — божество китайского пантеона, Главный судья загробного мира, ведает реестром имен временем людских жизней, судит души умерших и живых, урезая им срок жизни за грехи. Также контролирует лис-оборотней. Его появление сопровождается туманом, запахом тлена и благовоний. Взгляд Паньгуаня способен распознать ложь.
[39] Дажэнь — «господин судья» , уважительное обращение (кит.)
Глава 13. Возвращение
Кит провел рукой по шершавым доскам прежде, чем открыть глаза. Тусклый желтый свет не мог рассеять темноту, заполнявшую все помещение. Где-то над головой раздался громкий возглас:
— Смотрите! Это Кит, он вернулся! — Говорящий всхлипнул. Кит узнал Ли Тао и улыбнулся. Паньгуань вернул его в храм предков. Он смог помочь духу генерала Вана снять проклятие, все получилось! От облегчения на тело навалилась такая тяжесть, будто на него уселся демон весом в тысячу цзюней. Вставать совершенно не хотелось, так бы и остался лежать вот так, до осени!
— Кит, дружище! Как ты меня напугал! Ты победил его, да? Твой меч остался здесь, даочжань Син говорил, что это ничего, что главное сила духа и решимость! Ты одолел его, да? У тебя ничего не болит? Можешь встать?
Ли Тао, с покрасневшими и опухшими от слез глазами, тормошил его, заливая потоком взволнованных, несвязных слов, и Кит понял, что лучше ему встать, чем быть растерзанным перепуганным другом. Он оторвал голову от пола и для начала сел и огляделся.
Кто-то принес в храм две толстые свечи в напольных подставках, и их свет немного рассеял ночную тьму, царящую внутри. Еще не рассвело, значит, он и впрямь пробыл на той стороне мира недолго.