Я привстал оглядываясь и вслушиваясь. Из серой пелены, спотыкаясь и тяжело дыша, вынырнул Костя. С круглыми от ужаса глазами, но сам он был цел.

— Живы? — выдохнул он, падая на колени рядом с нами.

— Вроде да, — я сел, отплёвываясь от грязи. — Старшина где? Он пошёл отвлекать стаю?

Костя сглотнул и посмотрел на меня взглядом, которым на меня смотрел судья зачитывая приговор о продаже меня в холопы, ну или смертный приговор.

— Всё. Его нет.

— В смысле нет? — прохрипел Коновалов, пытаясь приподняться на локтях. — Он увёл тварей?

— В прямом смысле, — голос Кости дрогнул. — Старшина сказал: «Я дал вам вводные. Дальше выживайте сами». Он бросил нас здесь.

Над поляной повисла гнетущая тишина, нарушаемая только стонами Авана.

— Твою мать, — резюмировал я то, о чём подумали все остальные.

Паники не было, как и времени на неё. Я подполз к Авану. Парень был бледен как полотно, глаза закатывались.

— Держись, брат, сейчас починим, — буркнул я, выхватывая из кармана нож, который я умудрился стащить в столовой.

Я распорол штанину Авана до колена. Зрелище было паршивым. Жвалы твари вырвали кусок мяса и перелом малоберцовой кости. Кровь шла ровным, густым потоком — вена задета, но артерия, слава богу, цела.

Руки начали действовать сами. Словно включилась старая, въевшаяся в подкорку программа. Моторика из прошлой жизни.

— Костя! Сними с него ремень! Живо! — рявкнул я.

Тон сработал безупречно. Костя дёрнулся, вытащил ремень из штанов Авана и протянул мне. Я наложил жгут чуть выше колена, туго затянул, перекрывая кровотечение. Затем сорвал с себя куртку, разорвал на ленты свою рубаху.

— Коновалов! Две ровные палки, толщиной в руку, длина — полметра. Быстро!

Коновалов, всё ещё тяжело дышавший после Щита, хотел было огрызнуться на приказ простолюдина, но наткнулся на мой взгляд и молча пополз в туман искать ветки.

Пока я тампонировал рану обрывками ткани, Костя сидел рядом, нервно сжимая кулаки.

— Старшина… он не просто так ушёл, — затараторил Костя, видимо, чтобы не смотреть на разорванную ногу. — Дал расклад по местной фауне. Сказал, чтобы я запоминал.

— И что там за расклад? — я забрал у вернувшегося Коновалова ветки и начал накладывать шину на сломанную голень Авана.

— Пять видов тварей. Дурги — это вот эти богомолы переростки. Живут только в роще, охотятся в тумане, реагируют на движение и шум и магию. На лугу пасутся Тапки — подслеповаты, но слух абсолютный. В высокой траве обитают Шнырки — мелкие, как гиены, стайные. На опушках и границах зон охотятся Рапторы, самые быстрые. А у ручья, ближе к Академии, живут Болотные Змеи. Но главное, перед рассветом пролетает стая птеров и охотится на все меньше тапка.