Я перевёл взгляд с нарисованной карты на Костю. Впервые за всё время нашего знакомства я увидел перед собой не болтуна и не труса, а реально полезного, умного человека с холодным рассудком.

Коновалов тоже долго смотрел на схему, тяжело вздохнул и кивнул.

— План логичный. Но есть проблема. Босогин сам не пойдёт.

— Значит, понесём, — отрезал я. — Рубите толстые ветки. Будем делать носилки.

Через пятнадцать минут мы тронулись в путь.

Две длинные жерди, между которыми мы растянули куртку Коновалова и плащ Авана. Конструкция получилась хлипкой, но вес парня держала. Мы с Коноваловым взялись за концы жердей: я спереди, он сзади. Костя шёл чуть в стороне, выполняя роль дозорного и навигатора.

Одно дело — бежать налегке. Совсем другое — тащить на себе восемьдесят килограммов живого веса по пересечённой местности, утопая по щиколотку в скользкой грязи, переступая через вздыбленные корни и постоянно ожидая нападения сверху.

Туман глушил звуки. Пот заливал глаза. Дыхание сбилось уже через сотню шагов.

— Левее забирай, простолюдин, — хрипел сзади Коновалов, чьи руки явно не привыкли к физическому труду.

— Ещё раз назовёшь меня простолюдином, барончик, и я брошу носилки, — огрызнулся я, не оборачиваясь. — Сам попрёшь.

Аван на носилках застонал, приходя в себя.

— Парни… бросьте меня, — слабо пробормотал он. — Вы со мной… не уйдёте.

— Заткнись и лежи ровно, — хором выдохнули мы с Коноваловым.

Я усмехнулся про себя. Надо же, впервые мы с этим снобом сошлись во мнениях.

Мы тащились около часа. Каждые десять минут делали остановку. Руки затекли, плечи горели огнём. Никто больше не ругался. Все экономили дыхание. В какой — то момент я поймал себя на мысли, что перестал ждать от Коновалова удара в спину. Он стёр ладони в кровь о грубую кору носилок, его красивое лицо перепачкалось грязью, но он не ныл и не просил привала.

— Стойте, — тихо сказал Костя, поднимая руку.

Мы осторожно опустили носилки на землю.

— Что там? — выдохнул я, разминая затёкшие кисти.

— Туман кончается.

Я прошёл на несколько шагов вперёд и раздвинул ветки кустарника.

Роща действительно закончилась. Серая пелена оставалась за нашими спинами. Впереди расстилался огромный, поросший густой зелёной травой луг. Где — то далеко, на самом горизонте, сквозь редкие облака пробивались лучи солнца, освещая массивные каменные башни Академии и ряд красных столбов, обозначающих безопасную зону.

До спасения было рукой подать. Километра два по открытой местности.

Вот только прямо посреди луга, возвышались три туши.

Тапки.

Метров пять в длину, покрытые роговыми пластинами, с массивными, как у носорогов, головами. Они лениво щипали траву, периодически издавая низкое, вибрирующее мычание.