— Прошу извинить, — киваю Иосифу в направлении лагеря, — но у меня, кажется, возникли дела.

— Ну а чего ты хотел, после такого-то выступления, — пожимает плечами старик. — Ты очень правильно всё сказал, если хотел уязвить всех подряд в этом городе… У тебя это очень хорошо получилось… Можно было бы вообще предположить, что тыиз наших . Не знай я тебя близко.

— Ну, Бирбал, кажется, говорил: «Все умные думают одинаково», — возвращаю комплимент, не подумав по инерции.

— Ты и в Хинде бывал? — тут же, как клещ, цепляется к слову Иосиф.

— Кое-где да, —лихорадочно вспоминаю, что Пакистан до сорок девятого года как раз был Индиейтам. Вернее, относился к ней, с точки зрения колониальной системы управления . — Но далеко не везде, страна-то огромная. Только в очень ограниченных местах.

— А связи какие-то остались? В портах, например? — гипнотизирует меня взглядом Иосиф, который, кажется, тоже в активах имеет прокачанную эмпатию.

Во всяком случае, очень на то похоже.

Потому с лёгким сердцем отвечаю, не задумываясь:

— Однозначно нет. Никого из тех, с кемя́там общался, сейчас нет в живых. —И ведь нисколько не вру. На всякий случай.

Иосиф чуть меняется в лице и задумчиво продолжает:

— Это не в Шеннаи, случайно?

— Спаси Аллах, — открещиваюсь. — Нет… Только в тех районах, где живут правоверные. — И снова не вру ни грамма, что характерно. — И Иосиф, это не моя тайна, прошу понять правильно. — Прикладываю к сердцу ладонь, купируя в зародыше возможные вопросы.

Сам дурак. Местной письменностью, в том числе индийской, не владею. Прочесть Бирбала сам, стало быть, не мог. Да и где они, эти книги в степи? Что остаётся думать Иосифу? Насчёт не умеющего читать кочевника?

Правильно, значит, бывал там лично… хотя, кажется, он меня за кочевника уже и не считает. Судя по некоторым деталям.

Впрочем, Иосиф нам явно не враг, а даже наоборот, потому быстро откланиваюсь и неторопливой рысью бегу в лагерь.

— Когда ты начнёшь меня слушать? — спрашивает в лагере Алтынай, отходя от группы посетителей старухи в сторону. И указывая взглядом на подаренного ею мне жеребца, бродящего неподалёку. — Если ты Рука и Голос Хана, почему бегаешь пешком, как нищий хань?

Образность сравнения не может не веселить, потому, справившись со смешком, отвечаю:

— Ты же знаешь. Пока что мне быстрее так. Потом посмотрим, но сегодня явно не время менять старое на новое… У тебя всё в порядке?

— Да. — Кивает Алтынай. — Пришли женщины, дари и пашто. Их мужчин принимают мужчины у отдельного костра. Там уже жарят мясо. Женщины, похоже, собираются присматривать за ней всё время. Они сейчас обсуждают очередь, кто за кем в какой день сюда приходит.