— Иосиф говорит, старуху можно и нужно отнести к нему, — передаю послание старика. — Можно сказать, настаивает.

— Было бы хорошо, — съёживается Алтынай, которой обилие чужого народа на её весьма ограниченном пространстве создаёт кучу бытовых неудобств. Особенно в открытой степи. — Когда сможем так и сделать? Я, конечно, поддержу тебя во всём. И мой дом — твой дом. Но если есть более подходящее место…

— Я поначалу думал сделать это завтра. После осмотра Файзуллы, — тру нос. — Но сейчас вижу, что это была не лучшая идея.

— Чего ждать до завтра? — удивляется Алтынай. — Ей ещё что-то угрожает? Её ещё нельзя переносить?

— Нет, уже можно, это я почему-то по инерции так ответил… можно переносить.

— Ну тогда повелеваю, — хлопает меня по плечу Алтынай. — Давай всё устроим и договоримся. Чтоб прямо сейчас её и перенести. Хорошо?

— Тогда я к Иосифу, предупредить. — Отвечаю на её последний вопрос.

— Стой! Возьми с собой пару женщин и их спутников, — останавливает меня Алтынай. — Ты же не будешь сам мыть полы в доме Иосифа?..

Через пару часов, возвращаюсь к Алтынай, которая, видимо, увидела издалека меня, шагающего в лагерь. Потому что не успеваю я дойти до лагеря, как навстречу мне выезжает кавалькада из пары коней с закреплёнными носилками, полдесятка конных туркан в сопровождении, и вереница местных женщин и мужчин. Несущих в руках какие-то узелки. Общим числом около полутора десятков.

Дом Иосифа как оказалось, предусмотрительно состоит из сегментов с разными входами. В одном из таких сегментов, выходящем прямо на угол площади, он отводит место для старухи и тех, кто будет с ней.

Пока готовили помещение к переезду бабули, я выяснил: дежурство местные организовали самостоятельно. К лекарю Файзулле сбегали тоже сами (либо послали быстроногих мальчишек), уточнив у того и полную стоимость лечения, и разрешённые к употреблению продукты. Заодно предупредили того, что проведывать больную следует в доме Иосифа.

В общем, казавшееся по началу муторной неизбежностью начинание, за пару часов плавно превратилось в комфортный социальный проект: с нас — только помещение в доме (впрочем, по местным меркам это тоже ого-го). Еду уже носят местные (причём в количествах, явно превышающих потребности старухи). Уход возложен тоже на местных женщин, которые разобрали между собой дежурства чуть не на неделю вперёд и вытурили всех мужчин из части дома, где лежит Нигора: дескать, и так опозорили женщину. Разоблачив при всех (от слова «облачать», то есть, сняв одежды её при посторонних мужчинах и прочих людях).