— Сюда же, — опять присоединяется Иосиф. — Закуп еды воинами Орды за золото. Договор о поставке рыбы. Защита бедного еудим от произвола Городской Стражи. Оплата услуг лекаря, спасшего старуху.

— Там всё не так просто, — поясняю, запнувшись на последнем пункте. — Файзулла работает бесплатно. Просто лекарства, которые нужны, стоят не так уж мало. Те деньги, что он назвал при всех, это ровно стоимость половины всех лекарств. За работу лично он не берёт вообще ни медяка, получается. Просто никто другой этого не понял, потому что нужно знать предмет изнури.

— Хм, не знал, — сводит брови вместе Иосиф. — Ну, пусть даже у него, как у постоянного покупателя, есть какая-то скидка у аптекарей, но всё равно… Файзулла, без сомнения, достойный человек, — поднимает глаза Иосиф. — Но речь о другом.

— Правый столбец — это то, что люди думают о местной власти? — с запозданием доходит до меня, потому что я бы сегментировал события в данном случае совсем иначе. Видимо, просто разница менталитетов… — А левый — то, что думают об Орде?

— О том, кто ведёт Орду; Орда сама не ходит, — назидательно поднимает палец Иосиф, победоносно глядя на Алтынай.

Забрасывающую в этот момент в рот очередной орех и не ведущую даже бровью:

— Нужно просто соблюдать Закон. — Пожимает плечами она. — Только и всего. А там, где действий Закона и Правил недостаёт либо не хватает, договариваются Ханы. Защищая интересы своих народов. Всё просто. — Она копирует победоносный взгляд Иосифа и забрасывает в рот очередной орех. — Эээ, а чего вы так смотрите? — она недоумённо переводит взгляд с Иосифа на меня и обратно.

— Мне кажется, почтенный Иосиф намекает на то, что от имени Базара, на котором у Степи есть теперь свои интересы, с Ханом Степи договариваться некому, — бормочу, поражённый догадкой. — По крайней мере, лично у меня возникает такая мысль, когда я гляжу на эти ваши два столбца.

— Чуть глубже, — удовлетворённо кивает Иосиф. — Базар — это сердце города. А город — это сердце и мозг Провинции. Я пока сам ещё всё обдумываю…

— Да ну, вы чего, — встряхиваюсь через три минуты.

В течение которых Иосиф тоже напряжённо думает, а Алтынай продолжает уничтожать орехи и мёд, предложенный Иосифом. Беззаботно таращась в сторону площади.

— Вы серьёзно? Прошла же всего какая-то пара дней, — продолжаю размышлять вслух. — Ну, пусть хлопнула Алтынай этого стражника… Пусть даже стражник был не из последних… Ну вызвала она Наместника после этого, а тот не явился. Ну спасли сегодня старуху. Но, кстати, все вместе же спасли; если совсем точно, то благодаря Файзулле? — вопросительно смотрю на собеседников. — Вам не кажется, что вы очень притягиваете за уши какие-то… — мне не достаёт слов в этом языке, чтоб полностью высказать всё, что думаю о таком «анализе».