Излишне говорить, что оделась Алтынай, как для выхода в свет. Хоть и с поправкой на верховую езду и степную моду, что в конкретно её случае, с учётом её происхождения, более чем логично.

Из денег, каждой тройке было роздано исключительно золото и серебро (пусть и в небольших количествах).

— Мы должны выглядеть очень уважаемо, — ориентирует всех Алтынай перед входом в базар, не уведомляя, впрочем, парней обо всех истинных целях визита сюда. — По нам должно быть видно, что у туркан всё благополучно, голода нет, деньги есть. Мне, возможно, предстоит договариваться с купцами; они должны думать, что мы и без них вполне обойдёмся.

Парни кивают и исчезают в толпе.

Ходим по рядам, глазеем по сторонам и, по-хорошему, в основном «выгуливаем» ханскую дочь. Которая говорит, что ей необходимо почувствовать какой-то мифический «Сегодняшний дух этого места», чтоб точно сориентироваться, что делать дальше.

На базаре встречаем не так уж мало людей, говорящих на туркане (правда, на юго-западной его ветви, очень плохо понятной нам): это как оседлые выходцы из этого народа (и их потомки), так и местные, владеющие порою половиной десятка самых употребительных языков.

Через пару часов неспешного крейсирования по базарным рядам в оговоренном месте встречаемся с остальными. Которые уже пробежались по секторам и добросовестно докладывают, что видели и что слышали.

После чего Алтынай их отпускает в местный аналог ресторана и прочие (неафишируемые) места для отдыха, а сама берёт под руки нас с «нашим» парнем и направляется прямо в мясной ряд.

В мясном ряду, она вежливо, но непреклонно глядит на ближайшего продавца:

— Уважаемый, пожалуйста, подскажи, где Старшина мясного ряда?

Мужик с грехом пополам понимает туркан и указывает нам на небольшую каменную будочку, стоящую на границе между мясными рядами и местами продажи живого скота.

Старшиной мясников оказывается на удивление худой и сморщенный старик, по которому я даже не могу понять, какого он народа.

Старик, мазнув по нам взглядом, бойко начинает лопотать на южном туркане, более-менее понятном.

После положенных приветствий и представлений старшина мясных рядов провожает нас в ближайшую чайхану, где занимает отдельный кабинет и сразу берёт быка за рога:

— Сколько рыбы, какой, в какое время берётесь доставлять? — переводит он взгляд с меня на Алтынай.

Видимо, безошибочно определяя, что решать может каждый из нас.

Иомент оговорен, потому отвечаю я:

— В основном только эта порода, — разворачиваю заранее подготовленную и чуть просоленную с локоть длиной рыбёшку из позавчерашнего улова. — Сколько, будет зависеть от того, как будете покупать. Можем доставлять свежую, но это не позже двух часов после рассвета. Можем доставлять вот такую солёную, это увеличивает время хранения. Можем коптить. Если нужна копчёная, с вас нужные породы деревьев для копчения, у нас в степи деревьев взять негде. В опилках, естественно.