— Работа бесплатно? — уточняет старик, пронзительно глядя на нас с Алтынай по очереди.

— Да. У нас нет караула огнеборцев в степи, — демонстрирую знания местных реалий противопожарной безопасности (в частности, производства по копчению мяса в черте города строго запрещены). — Работы мы не боимся, но щепа с вас.

Затем дед очень долго и упорно торгуется с Алтынай: какие виды серебра и золота принимаются в расчёт. Какое качество монеты. Допускается ли отсрочка оплаты, если наша утренняя партия свежей рыбы больше, чем у него есть в кассе. Какие гарантии качества товара (с нашей стороны) и качества оплаты (с его стороны, поскольку, оказывается, износ монет влияет на их номинал). И многое другое.

К моему несказанному удивлению, Алтынай общается с ним не просто на равных, а с позиции доминирующего монополиста. Не смотря на разницу в возрасте.

Как она сориентировалась за это весьма сжатое время, я не понимаю. Надо будет потом расспросить…

Наш третий спутник, парень с восточного края юрт, меланхолично бросает в рот орешки, запивая их чаем, и вообще никак в беседе не участвует.

Наконец, предварительные договорённости достигнуты.

— Тогда жду вас на третий день, считая с завтра, у себя, с двумя мерными мешками свежака, — итожит дед, вежливо раскланиваясь. — Прошу извинить, уважаемая ханум, дела.

* * *

— Слушай, а чего я ещё о тебе не знаю? — спрашиваю откровенно Алтынай после переговоров с главным мясником.

После того, как «нашего» парня она отпускает к остальным (как бы не в местный аналог «квартала удовольствий»). А мы гуляем по рядам дорогой одежды, украшений, фарфоровой посуды. Узорчатых ковров и прочей роскоши.

— Ты сейчас о чём? — на ходу удивляется она, впрочем, не отвлекаясь от разглядывания шёлковых нарядов, выставленных в некоторых лавках.

— О том, что ты — очень молодая. Как ты так с ходу Старшину мясников под себя подмяла? И не надо таращиться на эти одежды, сестра, они не для порядочной правоверной девушки, — поддеваю её между делом.

— Что бы ты понимал в нарядах! И в правоверных девушках! А что тебя удивляет с мясником? — переспрашивает она, пробуя на ощупь какой-то шёлковый кардиган. Или как это тут называется.

— Он старше. Опытнее. Давно на деньгах и в торговле. Жёсткий мужик. Обычно, с такими договариваться очень тяжело. И условия новичкам не выгодны.

— Не знаю, где ты такое видел, — с удивлением отвлекается от куска шёлка и смотрит на меня. — У него своя работа. У меня товар, который ему нужен. Как раз именно потому, что он старый и много видел, он лучше других понимает все выгоды оптовой покупки рыбы у меня. В одиночку, без конкурентов. А кроме нас, в ближайшее время ловить же никто не будет, это же очевидно: вон даже мы с тобой как намучились… пока ты наших заставлял в воду лезть, — смеётся. — Что до уважения, то по мне же видно, чья я дочь, — касается кончиками пальцев какого-то медальона в форме солнца с лучами, одетого напоказ поверх одежды. — Он явно не «белая кость», в отличие от меня. С чего бы ему говорить иначе?