Погано, что авторитета у меня на них явно не хватает. Это же купцы, золотодобытчики, а тут я, офицеришка в невеликих по сибирским меркам чинах. Так что выслушали, да и отмахнулись пренебрежительно. Самолётом управляю? И что? Для них кто-то вроде извозчика при Второве, которому молчать положено и за лошадью следить. За самолётом, то есть.

Опять же вся эта разудалая компания приехала сюда под хорошим таким градусом, так что никакие увещевания от постороннего смысла уже не имели. И полицейских для наведения порядка, как я говорил, близко не было. В общем, Николай Александрович, за что ему честь и хвала, сразу сориентировался, принял удар на себя. Увлёк за собой собравшихся в сторону от самолёта, выпил с ними чарку одну, другую, да и распрощался с родичами под залихватские цыганские песни и звонкие гитарные переборы.

Разумеется, так просто его никто отпускать не собирался. В дорогу надарили нам всякого разного из местных деликатесов, согласно обычаям. Теперь вот благоухает грузовая кабина вкусностями, позвякивает полными бутылками, заставляет то и дело оглядываться.

Эх, что-то аппетит разгулялся. Колыхнувшуюся было мыслишку отстегнуть от привязных ремней компаньона и отправить к корзинам соорудить нам короткий перекус, отмёл на корню. Нельзя. Привязные ремни не просто так придуманы.

И снова один интересный случай вспомнился. Не со мной, с одним из моих друзей он произошёл. Полетел товарищ на учебной Элке, на L-29, пилотаж крутить. Набрал три четыреста, выполнил пикирование, горку, двойную бочку фиксированную. Летит фонарём вниз, уголок в шестьдесят градусов выдерживает. Ошибку заметил, ручку от себя дёрнул. Немного, чуть-чуть, чтобы горизонт выдержать, но этого хватило — сила тяжести возросла, замок ремней и расстегнулся…

Самолёты старые, замученные, запчастей нет, железяка тупо не выдержала, износилась. Время пришло ломаться. Товарищ так головой вниз на фонарь кабины и рухнул. Лётные очки на лбу разбились, стекло в стороны брызнуло, лицо осколками и засыпало. Глаз приоткрыл — кольнуло. Чтобы зрение не потерять, нельзя глаза открывать! А самолёт-то летит! Да ещё парашют из чашки сиденья выпал, сверху придавил. Лежит на загривке, буквой зю согнулся, ручка над головой болтается и не дотянуться до неё никак. И за кресло на схватишься, не подтянешься, не дай Бог рычаг катапульты сорвёшь.

Извернулся кое-как, дотянулся до ручки, потянул легонько на себя. Тр-р-р! Затрепетал самолёт. Понятно, штопор.

Потихонечку вывел машину, крен убрал, в кресло вернулся и посадку сходу запросил. Так и смотрел вперёд одним глазком через прищуренные веки. Не сел, плюхнулся. Докатился до стоянки, выключил двигатель. Техник колпак сдвинул, протянул: